«Подождите, — сказал Стефан — Танцев быть не должно, если есть хоть какой-то способ предотвратить их. Вы в хороших отношениях с директором; вы можете поговорить со школьным советом. Заставьте их отменить танцы».

Аларих выглядел испуганным: «Вы думаете, что-то может произойти?»

«Да, — ответил Стефан — Не просто из-за того, что происходило на других публичных мероприятиях, но потому что что-то наращивает силу. Он накапливает силу всю неделю, я чувствую это».

«Я тоже, — сказала Елена. Она не осознавала этого до того момента, но она чувствовала напряжение, ощущение чего-то неизбежного исходило не просто у нее изнутри. Оно было снаружи, повсюду. Оно сгущалось в воздухе. „Что-то произойдет, Аларих.“

Аларих испустил выдох с мягким свистом. „Ну, я могу попытаться убедить их, но… я не знаю. Ваш директор ужасно зациклен на том, чтобы все продолжало выглядеть нормальным. И я не могу дать ему какое-то рациональное объяснение, почему я хочу чтобы он все отменил.“

„Очень попытайтесь“, — сказала Елена.

„Я попробую. А пока, возможно, вам следует подумать как защитить себя. Если то, что говорит Мередит, правда, то большинство нападений было совершено на вас и на близких вам людей. Ваш парень оказался запертым в колодце; вашу машину преследовали и утопили в реке; ваша поминальная служба была сорвана. Мередит сказала, что даже ваша маленькая сестра находилась под угрозой. Если что-то и собирается случиться завтра, вам лучше покинуть город.“

Это была очередь Елены, чтобы испугаться. Она никогда не думала о нападениях в этом смысле, но это было правдой. Она услышала сдержанное дыхание Стефана и почувствовала, как его пальцы крепче сжимают ее руку.

„Он прав, — сказал Стефан — Ты должна уехать, Елена. Я могу остаться здесь, пока…“

„Нет. Я не поеду без тебя. И, — Елена медленно продолжила, размышляя — Я никуда не поеду, пока мы не найдем Другую Силу и не остановим ее.“ Она убедительно посмотрела на него, теперь говоря быстрее: „О, Стефан, разве ты не видишь, ни у кого нет шансов перед ней. Мистер Смоллвуд и его друзья даже не догадываются. Аларих думает, мы можем побороть ее, просто размахивая на нее руками. Никто из них не знает, с чем они связались. Мы — единственные, кто может помочь.“

Она могла видеть сопротивление в глазах Стефана и почувствовать это в напряжении его мышц. Но так как она продолжила прямо смотреть на него, она видела как его возражения исчезают одно за другим. Из-за одной простой причины, — что это было правдой, а Стефан ненавидел лгать.

„Хорошо, — произнес он, наконец, мучительно. — Но как только все это закончится, мы уедем. Я не могу позволить тебе оставаться в городе, в котором водятся такие добровольцы с кольями.“

„Да, — Елена в ответ сжала его пальцы. — Когда все это закончится, мы уедем.“

Стефан повернулся к Алариху: „И если нет способа отговорить их от проведения танцев завтра, я думаю, нам следует присмотреть за ними. Если что-то случится, мы можем успеть предотвратить это прежде, чем это выйдет из-под контроля.“

„Это хорошая идея, — сказал Аларих, оживляясь — Мы могли бы встретиться здесь в кабинете истории завтра, после наступления темноты. Сюда никто не зайдет. Мы могли бы дежурить все ночь.“

Елена с сомнением поглядела на Бонни: „Ну… это значит пропустить сами танцы — для тех из нас, кто мог бы пойти, я имею в виду.“

Бонни выпрямилась. „О, кого волнует пропущенный праздник? — сказала она возмущенно. — Какое вообще значение имеют эти танцы?“

„Правильно, — серьезно сказал Стефан — Тогда договорились.“ Казалось, им овладел приступ боли, и он вздрогнул, опуская взгляд. Елена немедленно забеспокоилась.

„Тебе нужно пойти домой и отдохнуть, — сказала она — Аларих, не могли бы вы нас подвезти? Это не очень далеко.“

Стефан запротестовал, что он еще способен ходить, но в конце концов, он сдался. Возле пансионата, когда Стефан и Дамон вышли из машины, Елена наклонилась к окну Алариха для последнего вопроса. Он мучил ее с тех пор, как Аларих рассказал им свою историю.

„А те люди, которые сталкивались с вампирами, — сказала она — Какие у них были психологические последствия? Я имею в виду, они все сходили с ума или у них у всех были ночные кошмары? Были ли из них те, кто чувствовал себя нормально?“

„Это зависит от человека, — ответил Аларих — и от того, сколько раз он контактировал с вампиром, и какими были эти контакты. Но в большинстве случаев это зависит от самой жертвы, как она может с этим справиться.“

Елена кивнула, и не сказала ничего до тех пор, пока фары машины Алариха не поглотил снегопад. Затем она повернулась к Стефану.

Глава 12

Стефан смотрел на Елену, кристаллики снега сияли в его темных волосах.

— Что с Мэттом?

— Я кое-что помню… не совсем ясно… Но тогда… Когда я была не в себе… Я видела Мэтта тогда… Я…??

Чувство тревоги и опасения сжало ее горло и приостановило ее слова. Но она не закончила, и Стефан не должен был отвечать. Она видела это в его глазах.