Читаем Ярослав Мудрый полностью

Поразило французов также то, что с утра после пира русские оказались свежи и крепки, словно никакого застолья с немыслимым количеством снеди и питья не было вовсе! Даже князь, хотя Роже хорошо помнил, что он осушил тот самый кубок, что поднял за Генриха. Или в кубке было не вино? На осторожный вопрос слуга согласился:

– Не вино…

Епископ обрадовался: вот оно что, их спаивают, а сами ничего не пьют! Он тут же решил быть осторожней и никаких медов не пить, мало ли чего еще выболтает!

Но слуга продолжил:

– …князь вина не пьет, только меды. Ставленый мед куда лучше любого вина. – И добавил, что пора завтракать.

Роже уставился на него, казалось, ничего больше еще неделю внутрь не поместится. Но он ошибся, и сам Роже, и Савайер, и остальные с аппетитом закусили хрустящими огурчиками, потом поели ушное, снова пирогов, истекавшей янтарным жиром осетрины, но когда принесли еще несколько больших блюд с жареной птицей, емкости с кашами и еще много что, Савайер замахал руками:

– Я больше не могу! Если я наемся, как вчера, то не смогу двигаться и просплю целый день!

Слуги только пожали плечами: что тут есть-то? А Роже чуть насмешливо поинтересовался:

– Вчерашнее?

Слуга поджал губы:

– Обижаете… У нас отродясь вчерашнее князю не подавали. Со столов все идет слугам да нуждающимся. Только что все парено да тушено.

– И пироги?

– И пироги. А к пиру уже начали готовиться…

Савайер взмолился:

– Роже, нужно сказать, что мы не в силах столько есть и пить! Я умру об обжорства!

Это услышал вошедший в палату Всеволод, рассмеялся:

– Никто не заставляет все есть, вы хоть попробуйте. Такого дома не поедите!

За Францию стало обидно, епископ поджал губы в свою очередь:

– У нас тоже хорошо едят.

– Хорошо, да не так! В русской печи все дело! Вот вы жарите птицу на огне?

– А на чем же ее жарить?

– А у нас тушат, обмазывают тестом или даже глиной и тушат в печи.

Княжич еще долго пытался объяснить епископу разницу в приготовлении пищи, потом махнул рукой:

– Ладно, лучше покажу. Вы еще долго здесь побудете.

– Почему?

– А куда торопиться?

Тот же вопрос задал и князь:

– Куда вам торопиться? Побеседуйте пока с княжной, поучите ее своему языку, чтоб потом не слушала, разинув рот. Посмотрите Киев. Потом и поедете.

Вечером после пира (на сей раз князь зорко следил, чтобы послы не напились до мычания) Роже почесал затылок:

– Здесь нельзя долго сидеть, иначе я вовсе никуда не поеду.

На вопрос о Херсонесе и мощах Климента Ярослав откровенно вытаращил глаза:

– Наш это город, Корсунью зовется.

– Как я мечтал там побывать бы и прикоснуться к святым мощам!

И снова князь смотрел на епископа так, точно тот откуда свалился:

– К чему ехать? Его глава вон в Десятинной, хоть сейчас иди и прикасайся!

Теперь недоверчиво таращился Готье Савайер:

– Святого Климента?

– Да.

– В Киеве?!

– Да.

Ярослав понял, что епископа лучше отвести в Десятинную, иначе придется долго убеждать, что он не бредит.

Еще они побывали в Святой Софии, купол которой поразил послов еще на подходе к Киеву. Постояв перед Золотыми воротами, полюбовавшись их необычным видом, а также мощной воротной башней розового кирпича, гости наконец прошли внутрь. Сопровождавшему их Всеволоду было сказано не подгонять и откровенно отвечать на любые вопросы.

Перед растерянными епископами высилось огромное здание. Толстые столбы с тремя арками наверху и внизу поддерживали великолепные каменные хоры, к которым вели витые, изукрашенные резьбой деревянные лестницы с паперти, обходившей весь собор по кругу. Задрав голову так, что слетел головной убор, Савайер с восторгом смотрел на золоченые купола.

Внутренность собора оказалась тоже неописуемо хороша! На алтарных стенах, столбах и главном куполе переливалась мозаика, остальное украшали великолепные фрески, рассказывающие о княжеской жизни – охоте, суде, пирах, о народных гуляниях… А на одной из них изображена княжеская семья – Ярослав, подносящий Христу изображение самой Софии, княгиня, их сыновья и дочери.

Епископ Роже снова и снова вздыхал: такого он не встречал даже в Константинополе! Киев поразил послов всем, чем только мог поразить.

Кроме прогулок по городу и пиров, к которым послы постепенно привыкли, Готье Савайер много времени проводил беседуя с княжной Анной. Его задачей было научить невесту короля хотя бы чуть понимать французский язык и говорить саму. И снова епископа ждало потрясение. Анна оказалась на удивление умна, хотя весьма и весьма своенравна и даже строптива. Это не помешало им подружиться.