Читаем Ярослав Мудрый полностью

Феодосий родился в Василеве - одном из княжеских городов близ Киева. Вскоре, однако, родителям пришлось переселиться «В ин град Курск нарицаемый: князю тако павелевшу», - сообщает автор Жития диакон Нестор1. Трудно сомневаться, что это было связано со смертью Мстислава Владимировича и перераспределением здесь княжеской власти2. Отец Феодосия получил от князя земельные угодья: в Житии неоднократно упоминается принадлежавшее ему село, в котором трудились рабы; юный Феодосий из смирения выходил на работы вместе с ними, за что вынужден был сносить укоризны и даже побои от своей матери. Заметим, кстати, что после смерти отца село было оставлено за его вдовой, матерью Феодосия. Вероятно, это было сделано с прицелом на будущее: в семье подрастали сыновья, способные в скором времени заменить отца на княжеской службе. (Это обстоятельство, между прочим, отчасти объясняет нам ту ярость, с какой мать будущего святого противилась уходу сына в монастырь.)

Надо полагать, нечто подобное происходило и в других городах, перешедших под власть Ярослава. Представители княжеской администрации постепенно укоренялись в своих новых землях, тем самым выстраивая, выражаясь современным языком, «вертикаль власти» - становой хребет всякой государственности.

Смерть Мстислава повлекла за собой целую лавину самых разных событий, серьезно повлиявших на ход русской истории. Летописец сумел уместить все эти события в рамки одной годовой статьи. (В «Повести временных лет» она датирована 1036 годом, в большинстве позднейших летописей - 1034-м3.) Возможно, это не более чем условность: мы уже говорили о том, что смерть Мстислава могла прийтись на любой год в хронологическом отрезке между 1034 и 1036 годами. Но с другой стороны, изменение всей сложившейся политической системы Русского государства требовало от Ярослава незамедлительных и самых энергичных действий.

Прежде всего, как свидетельствуют летописи, Ярослав отправился в Новгород. Очевидно, одной из целей его поездки был набор новой новгородской рати в преддверии возможной войны с печенегами. Но попутно - а отчасти и для успешного выполнения этой цели - Ярослав принял целый ряд мер, сыгравших важную роль в последующей истории средневекового Новгорода.

И на то были свои причины. Вспомним, какую роль игра Новгород в жизни Ярослава. Именно этот город давал князю силы и возможность бороться за власть на Русью; именно здесь он мог по-настоящему чувствовать себя в безопасности. Новгород оставался если и не сердцевиной, то во всяком случае становым хребтом его государства, его тылом, и он, конечно, долен был в первую очередь позаботиться об упрочении здесь собственной власти в тех новых политических условиях, которые сложились после смерти его брата. Прежде Ярослав оставался по преимуществу новгородским (и только потом киевским) князем. Но теперь ему предстояло покинуть Новгород и надолго обосноваться в Киеве. И Ярослав принимает единственно верное решение: он сажает на самостоятельное княжение в Новгород своего старшего сына Владимира. Новгород вновь получает собственного князя, то есть остается стольным городом Руси. «Иде Ярослав к Новгороду и посади сына своего Владимира в Новгороде», - свидетельствует летописец сразу же после сообщения о «переятии» Ярославом волости его брата4. Забегая вперед, скажем, ч Новгород будет считаться «волостью» Владимира даже после его смерти (случившейся при жизни Ярослава), и только следующий сын Ярослава Мудрого, князь Изяслав, уже после смерти своего отца сумеет вновь объединить обе «волости» - братнюю и отцовскую - В ОДНИХ руках.

Князю Владимиру Ярославовичу было в то время шестнадцать или четырнадцать лет (в зависимости от того, принимаем ли мы дату 1036 или 1034 год)5. И в том и в другом случае, по меркам древней Руси, он мог считаться вполне самостоятельным, взрослым человеком, способным при необходимости постоять за себя. Но все же, по молодости лет и отсутствию жизненного опыта, Владимир, особенно на первых порах, нуждался в опеке. Ярослав должен был позаботиться о том, чтобы оставить рядом с ним людей надежных и верных, по возможности избавив сына от людей опасных и сильных своим влиянием в городе. Те представители новгородской аристократии, которых некогда опасался сам Ярослав, - посадник Константин и епископ Иоаким - уже

ушли из жизни: один волею самого Ярослава, другой волею Божьей. И Ярослав, укреп власть сына, решается наконец поставить нового епископа на пустовавшую в течение нескольких лет новгородскую кафедру. Как мы уже говорили, он не доверяя ученику покойного Иоакима Ефрему. Выбор князя остановился на некоем Луке, известном своим не совсем обычным для древней Руси прозвищем - Жидята6.