Читаем Ярослав Мудрый полностью

Впрочем, смуты или, по крайней мере, нестабильность в Швеции и Норвегии имели и положительную сторону для Ярослава. По-видимому, часть недовольных охотно откликнулась на его призывы. «Повесть временных лет» сообщает о приходе к русскому князю в Новгород значительного варяжского отряда, причем предводитель этого отряда описывается в ней как человек совершенно необыкновенный. «И пришел Якун (в некоторых списках: Акн. - А. К) с варягами, и был Якун слеп, и луда была у него золотом выткана, и пришел к Ярославу; и пошел Ярослав с Якуном на Мстислава»30.

Указание летописца на слепого (!) предводителя наемной варяжской дружины показалось настолько неправдоподобным историкам, что еще в середине XIX столетия была предложена конъектура, принята затем большинством исследователей: присутствующее во всех списках «Повести временных лет» (а также в других летописны сводах) слово «слеп» было предложено читать как «Сь леп»: «И бе Якун сь леп», то есть «И был Якун сей красив»31. Э «Лепоту» варя-ского наемника, по-видимому, и должа была подчеркнуть особо отмеченная летописцем деталь его одеяния: вытканна золотом луда, то есть плащ. Но слово «луда» имело еще одно значение: «маска»32, а этот предмет экипировки скорее уместен для слепца. (Именно так понимал данный текст и В. Н. Татищев: «Оной был глазами слаб, - пишет он о Якуне, - для того имел занавеску, золотом исткану, на глазех».) Автор же Тверской летописи сообщал, что «для лицa» Якуна была не выткана, а «вся золотом окована»33, что, пожалуй, подходит для маски, но не подходит для плаща. Да и само построение реконструируемой историками фразы «…бе Якун сь леп» не вполне соответствует нормам древнерусского языка34. Указание на слепоту Якуна присутствует еще в одном древнем и очень авторитетном источнике - Патерике Киевского Печерского монастыря (см. ниже), правда, составитель его, по-видимому, пользовался летописью, так что теоретически речь может идти и об ошибке или описке, попавшей в текст «Повести временных лет» уже к тому времени, когда составлялся Патерик (то есть к 20-м годам XIII века).

Итак, со слепотой или «Лепотой» Якуна отнюдь не все ясно. Принимать предложенную исследователями поправку, по-видимому, можно, но вовсе не обязательно. Что же касается основного аргумента ее сторонников - а именно невозможности слепцу предводительствовать дружиной - то здесь необходимо иметь в виду следующее. Роль предводителя войска была, конечно, чрезвычайно велика, но в то же время в определенной степени она носила, если так можно выразиться, представительский характер. Право вести за собой людей должно было быть доказано - либо предшествующими победами, либо приналежиостью к определенному роду, прославившемуся такими победами в прошлом. И порой предшествующие заслуги воя, его опыт, наконец его, внушающее трепет врагам, могли значить больше, нежели его физическое состояние на данный момент. Истории известны случаи, когда слепец стоял во главе войска. Так, именно в те годы, о которых идет речь, на одном из тингов шведы выбрали предводителями своего войска братьев Фрейвиа Глухого и Анвида Слепого; последний «так плохо видел, что едва мог сражаться, хотя был очень храбр»35. (Огметим попутно, что слово «слепой» не обязательно обозначало полностью незрячего человека, но могло быть применимо и к слабовидящему.) В 1099 году зодейски ослепленный своими родичами князь Василько Теребовльский возглавлял вместе со своим братом Володарем войско в битве со Святополком Изяславичем на Роже. Самый же яркий и самый известный пример дает нам история уже позднего Средневековья - я имею в виду знаменитого Яна Жижку, вождя чешских таборитов и одного из величайших полководцев Европы.

Кем был Якун Слепой (будем называть его тем именем, которое дают ему древнерусские источники) и откуда именно он явился к Ярославу, мы не знаем. Полагают, что русское Якун (или Акун) - это передача распространенного в Скандинавии имени Хакон. Историки неоднократно предпринимали попытки найти упоминания об этом Якуне-Хаконе в скандинавских источниках36, но безуспешно: скандинавские саги, по-видимому, ничего не сообщают о его походе на Русь, равно как и умалчивают об участии скандинавских наемников в войне «Конунга Ярицейва» с князем Мстиславом37. Однако некоторые сведения об этом человеке и его роде, а также об обстоятельствах, при которых родичи Якуна оказались на службе у князя Ярослава Владимировича, сохранилось в Патерике Киевского Печерского монастыря, а именно в открывающем Патерик Слове о создании великой Печерской церкви, написанном епископом Владимиро-Суздальским Симоном (1214-1226)38.