Читаем Ярослав Мудрый полностью

Другую версию находим в «Истории Российской» Василия Никитича Татищева, русского историка первой половины XVIII века. В работе над «Историей» Татищев пользовался и теми летописями, которые не дошли до нашего времени. Вероятно, из одной из них он заимствовал сообщение, датированное 6518 (1010/11) годом: «Преставися в Новеграде Вышеслав, сын Владимиров. И дал Владимир Новгород Ярославу, а Борису — Ростов, Ярославлю отчину…»⁴

Данное сообщение также не подтверждается другими источниками. Однако историки, как правило, принимают названную Татищевым дату, полагая, что в конечном счете она может восходить к какой-то летописи новгородского происхождения. В Новгороде же дату смерти своего князя вполне могли и запомнить. Поэтому, опять же условно, будем и мы считать год 1010-й годом завершения ростовского княжения Ярослава, помня, однако, об относительности и этой датировки.

Но если так, то Ярослав провел в Ростове более двадцати лет, о которых мы практически ничего не знаем. Впрочем, кое о чем, наверное, можно догадываться.

Так, надо полагать, что во время малолетства сыновей Владимира реальная власть над той или иной областью оказывалась в руках «мужей»-наставников, посланных Владимиром вместе с ними. С некоторой долей вероятности мы можем назвать имя опекуна Ярослава. В летописной статье 1018 года, рассказывающей о войне Ярослава с его братом Святополком Окаянным и польским князем Болеславом I Великим, говорится о воспитателе Ярослава: «Был у Ярослава кормилец и воевода именем Буды» (или Будый)⁵. «Кормилец» по-древнерусски — воспитатель, наставник. Буды, очевидно, был правой рукой Ярослава в Новгороде, откуда Ярослав пришел с войском в Киев. Но в Новгороде Ярослав княжил уже будучи взрослым человеком и не нуждался в воспитателе. «Кормилец» был нужен ему раньше, в Ростове.

Уместно заметить, что в событиях 1018 года Буды проявит себя отнюдь не с лучшей стороны. Именно он явится главным виновником поражения Ярославова войска. Возможно, в делах управления землей он был более сведущ и уж наверняка отличался личной преданностью Ярославу, раз князь взял его с собой в Новгород и сделал своим воеводой. Следовательно, с именем Буды можно связывать те изменения, которые в княжение Ярослава произошли в Ростове и Ростовской земле. А изменения эти были весьма существенными.

Ростов, куда был посажен на княжение Ярослав, принадлежит к числу древнейших городов Северо-Восточной Руси. «Повесть временных лет» упоминает его уже в летописной статье 862 года, в знаменитой легенде о призвании варягов. Согласно летописи, обосновавшийся в Новгороде Рюрик, легендарный предок всех русских князей, стал раздавать своим «мужам» города во владение: «…овому Полотеск (Полоцк. — А. К.), овому Ростов, другому Белоозеро»; «и по тем городам суть находники (пришельцы, завоеватели. — А. К.) варяги, а первые насельники (обитатели. — А. К.): в Новгороде словене, в Полоцке — кривичи, в Ростове — меря». Упоминается Ростов и под 907 годом, в тексте договора, заключенного с греками князем Олегом: греки обязались платить дань не только на всех воинов Олеговых, но и на отдельные русские города («первое на Киев, также на Чернигов, и на Переяславль, и на Полоцк, и на Ростов, и на Любеч, и на прочие города, ибо по тем городам сидели великие князья, подвластные Олегу»⁶). «Великие князья», по-видимому, местные правители, признавшие власть киевского князя. Судя по тексту договора, один из таких правителей княжил в Ростове. Но существовал ли в действительности Ростов в IX веке или мы имеем дело с позднейшими добавлениями летописца, как полагает ряд исследователей⁷, сказать трудно.

Начальная история Ростова вообще во многом неясна и полна загадок. Так, название города, несомненно, славянское⁸, в то время как сам город возник в землях финно-угорского племени меря и был первоначально населен мерянами, о чем, собственно, и сообщает летописец. Помимо уже цитированного текста о «первых насельниках» Ростова, об этом свидетельствует и начальная, недатированная часть «Повести временных лет», в которой рассказывается о расселении славянских и финно-угорских племен на территории Восточно-Европейской равнины: «…а на Ростовском озере меря, и на Клещине озере меря же». Археологи, которые вполне отчетливо выявляют археологические памятники этого финно-угорского племени, отмечают достаточную точность летописца: мерянский союз племен действительно занимал обширную область от верховьев реки Мологи на севере до муромского течения Оки на юге и от реки Клязьмы на западе до Галичского озера на востоке⁹. «Ростовское озеро» (современное Неро) и Клещино озеро (на котором впоследствии будет поставлен город Переяславль-Залесский) находятся в центре этой территории.