Читаем Ярослав Мудрый полностью

Старые боги уступали место новым. Уступали явственно, зримо для каждого. В свое время мы уже согласились с мнением исследователей о том, что действия Владимира отнюдь не сводились к простому унижению или поруганию Перуна и других деревянных истуканов, как это представлялось позднейшему летописцу-христианину. За всем, что происходило тогда в Киеве, стояла тысячелетняя традиция: старых языческих богов провожали в последний путь подобно тому, как вплоть до недавнего времени в деревнях каждый год провожали с нарочитым плачем и причитаниями (а иногда, наоборот, с разнузданным весельем) соломенные чучела Масленицы или Костромы, Ярила или Купалы — жалкие подобия некогда грозных языческих божеств. Их провожали для того, чтобы «похоронить» — предать огню или воде, «иссечь» на части, и это ритуальное действие обозначало не что иное, как уход старого и приход нового времени года, новый отсчет жизни. Так же и во времена Владимира проводы (или, лучше сказать, похороны) Перуна, уплывавшего по водной глади реки, явственно обозначали наступление времени новых богов и новой веры. Приставленные Владимиром мужи должны были проследить за тем, чтобы идол не прибился к берегу до тех пор, пока не покинет пределов обитаемого славянами мира, того жизненного пространства, которое они считали своим и границей которого служили днепровские пороги, отделявшие Русь от чужой и недоброй Степи. Так, наверное, до́лжно было провожать непоруганного, презираемого беса, но по-прежнему могущественного бога — с соблюдением древних обычаев и обрядов, можно сказать — с соответствующими почестями¹⁵.

Отрок Ярослав, как и подавляющее большинство киевлян того времени, был язычником. Ритуальные проводы Перуна имели для него совершенно ясный, определенный смысл. Могучий бог, изваяние которого проволокли через весь город, оставлял Киев своим покровительством на попечение новому, еще более могущественному защитнику.

Вместе с кумиром Перуна язычество уходило из Киева, из Руси. Но в мироощущении русских людей оно будет сохраняться в течение еще долгого времени, сосуществуя с новым, христианским пониманием мира, переплетаясь с ним, приспосабливаясь к нему…

За свержением идолов последовало крещение киевлян. Вначале, вероятно, Владимир крестил своих сыновей и других членов семьи, которые должны были подать пример остальным киевлянам. Имеющиеся в нашем распоряжении источники ничего не сообщают об этом важнейшем событии в жизни сыновей Владимира. Сохранилось лишь позднее и не слишком достоверное предание, читающееся в так называемом «Киевском синопсисе», который был составлен в XVII веке в Киево-Печерском монастыре. Согласно этому преданию, все двенадцать братьев приняли крещение вместе, в «единой кринице», или источнике, получившем с того времени название Крещатик¹⁶. Крещатицкий источник (небольшой ручей) протекал в глубоком овраге вблизи впадения Почайны в Днепр. Позднее это место киевляне стали почитать как святое, а в начале XIX века здесь соорудили часовню с высокой кирпичной колонной, украшенной золотым крестом на серебряном шаре, — памятник Крещения Руси.

При крещении княжичи получили вторые, христианские имена. В Древней Руси они почти не употреблялись в обычной жизни, поэтому мы знаем лишь некоторые крестильные имена сыновей Владимира. Так, будущие князья-мученики Борис и Глеб получили имена Роман и Давыд, Святополк был наречен Петром, Мстислав, — вероятно, Константином. Ярослав получил при крещении имя Георгий, данное ему в честь святого мученика, жившего в III — начале IV века и принявшего мученическую смерть при римском императоре Диоклетиане.

Со временем великомученик Георгий станет одним из наиболее почитаемых святых на Руси. Широкое распространение в древнерусской письменности получат его житие, а также сказания о его многочисленных посмертных чудесах, совершенных им в Византии и славянских землях. Духовный стих о Егории храбром, возникший в народной среде, сделает святого Георгия освободителем и устроителем всей Русской земли¹⁷. Но самым популярным на Руси станет, конечно, знаменитое «Чудо святого Георгия о змие и о девице» — увлекательная сказочная повесть, переведенная с греческого языка и рассказывающая о победе юноши Георгия над чудовищным змием, жившим в трясине близ некоего города Ласии (или Лаосии) и пожиравшим одну за другой местных девушек. Георгий одолел змия не оружием, но силой честного креста и тем самым спас от неминуемой смерти дочь правителя города царевну Елиславу. Жители города, пораженные чудом святого, уверовали в Христа и крестились. Так святой получил еще одно имя, под которым был прославлен и в греческих, и в славянских землях, — Георгий Победоносец.

Князь Ярослав, несомненно, хорошо знал Житие своего небесного покровителя. Память святого Георгия праздновалась Церковью 23 апреля, и этот день Ярослав, наверное, старался проводить в храме, отмечая его как свой особенный личный праздник. Образ Победоносца, победителя свирепого и отвратительного чудовища, впоследствии будет вдохновлять его на ратный подвиг.