Читаем Японский ковчег полностью

– Обыкновенных. Их тут будет видимо-невидимо, набегут отовсюду. А что? Я тут фильм смотрел про Вьетнам. Так у них там кого только не жрут: и крыс, и змей, и ящериц, и летучих мышей, и тараканов. И ничего – только за ушами трещит.

– У них, может, и трещит. На то они и вьетнамцы. А я на крыс не согласен. И на тараканов твоих тоже!

– Смотрите, ка-акой гордый! Ну, мы тебе отдельно суши будем заказывать в лучшем ресторане. Из свежей семужки. Ишь, крысы его не устраивают! Гурман хренов! Всего-то и делов – привычка. Ты вспомни про те же суши: папаша твой покойный стал бы это рыбье сырье лопать? Да ни за какие коврижки. И мой тоже, в натуре. А когда объяснили всем, что у японцев так принято, народ сразу и потянулся. Теперь не оторвешь. Так же и с крысами. Может, мы с тобой еще большой бизнес замутим: ресторан крысиной кухни откроем «Петр и Шушера».

– Это еще кто?

– Ты ее не знаешь. Но звучит красиво. А нет – так друг друга будем шамать. По жребию.

– Ладно, хорош гнать! – угрюмо сплюнул Бубнов. – Пока что сухари сушить будем и крупу запасать. С тушенкой. И спиртягу. А Виталику соку. Еще надо витаминов накупить – чтобы от цынги. И лекарств разных.

– Лекарств – само собой. Только главное – патронов побольше.

– Охотится тут собрался, что ли?

– Да нет, это на нас будут охотится. Если кто-то пронюхает, что у нас тут база отдыха, от гостей отбоя не будет.

– Ну, три ствола у нас есть. Патроны тоже не проблема.

– Ты еще духовушку принеси. Автоматы нужны, гранатометы, пулемет крупнокалиберный… А то нас тут всех сожрут и косточки выплюнут. Так что давай, Пашку Кривого напрягай. Скажи, что бабки есть – пусть железки таранит.

– Лады, – мрачно заключил Петр, снова сплюнув в сторону. Тогда тут надо укрепрайон оборудовать, чтобы не прорвались. Ничего, сделаем. Вишь, тоннель-то один-единственный. Если кто-то его и найдет, всегда можно перекрыть.

– Да, только чем? Я в прошлом году в Турции был. Из Анталии в Каппадокию на экскурсию возили. Вот уж где укрепрайон, скажу я тебе! Нам бы туда, да турки теперь хрен пустят. Там с доисторических времен подземные города всюду вырыты в песчанике и в скалах прямо наверху. А вниз некоторые на пять-шесть этажей уходят. В один такой нас завели. Мама родная! Я такого лабиринта и в кино никогда не видал. Причем у них там и вентиляция, и водосборники, и вообще…

– А чего это они под землю полезли? – удивился Петр. – Не могли, что ли, нормальные дома построить? Или к ним тоже астероид прилетал?

– Астероид вряд ли, но их там завоевывали все, кому не лень. Вот и приходилось лет по сто под землей отсиживаться. Хотя продовольствие им как-то снаружи забрасывали. А они там в своих лабиринтах оборонялись. Хорошо приспособились – просто какая-то марсианская подземная колония. Причем научились свои лабиринты наглухо перекрывать. Выбивали в коридорчике два такие симметричные паза справа и слева. В тот, что поглубже закатывали здоровенный круглый камень вроде жернова – с наружной стороны гладкий, а с внутренней есть выемки. Ну, и когда кто-то к ним вторгался, надо было только из-под жернова клинышек выбить, чтобы он в коридор скатился и проход перекрыл. И хрен его снаружи отодвинешь. Нам бы тоже надо такое каменное колесо приспособить.

– Хорошая мысль, – согласился Петр, – только возни много такой круг вытесывать.

– А у меня отбойник штрековый есть, на аккумуляторе – успокоил Димон. – Пока электричество не отключили, сделаем, не проблема. Не забыть, кстати, генератор сюда затырить!

– Лады. Тогда тащи его послезавтра. Займемся. А теперь на ужин, братан. Нюрка, вроде пока крыс не планировала, борщ варит, а спиртягу я уже начал запасать. Надо проверить, не скис ли.

Аккуратно сложив инструмент в углу, они выключили лампу и, подсвечивая дорогу фонариком, двинулись узким лазом наверх, к выходу.

Глава XXV

Парная для самурая

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее