Тем временем российская правящая элита выходит из бункера и возвращается на свои места с небольшими перестановками. Тихоокеанский флот потихоньку перебазируется на Камчатку. Жизнь продолжается в том же измерении и в том же ритме. Ну потеряли несколько сотен тысяч квадратных километров… Бывает. В девяносто первом отдали гораздо больше, тоже безвозмездно. И ничего! Хуже уже не будет…

Отличные перспективы вырисовываются: куда ни кинь, везде клин. Нет, он принял единственно верное решение. Спасти хоть что-то! Иного не дано. Вот только удастся ли довести дело до конца?

Генерал тронул компьютерную мышь, открыл медиатеку, включил «Страсти по Иоанну» Баха:

Он не верил в Бога, но верил Баху. На почти родном немецком хорал звучал торжественно и грозно, предчувствием великих испытаний. Генерал откинулся в кресле и закрыл глаза.

Глава XLVIII

Онсэн

В целебных источниках Виктор Нестеров знал толк. В промежутках между дальними командировками ему, по совету шефа, не раз приходилось поправлять расшатавшееся здоровье в респектабельных термах французского Эвиана и британского Бата, чешских Карловых Вар и Марианских Лазней, германского Висбадена и Бад Пирмонта. Он нежился в террасированных купальнях штирийского Рогнер Бад Блюмау и расслаблялся в ванне Катулла в итальянском Сирмионе на озере Гарда, оценивал роскошь гранадских Баньос Арабес и утонченный модерн тирольского Аква Дома. Доводилось ему проходить реабилитацию в словенских Пьестанах и в словацкой Рогашке, плескаться в белых купелях турецкого Памуккале, отмокать в колорадском Кригсайт Хотспрингс, и в австралийском Квинсленде, а в родные Минеральные воды Вик наведывался для профилактики не реже двух раз в год.

Что касается японских онсэнов, то о них Вик не поленился прочитать в справочнике перед отлетом, но нашел всего пару параграфов. Автор статьи сухо констатировал, что в стране зарегистрировано неколько тысяч геотермальных источников, которые имеются на всех четырех больших и сотнях маленьких островов Японского архипелага.

Субкультура онсэнов глубоко вошла в быт населения. Широко распространены как гигантские отельные комплексы на термальных водах, так и небольшие частные пансионаты с разводкой от основного источника. Значительная часть горожан использует онсэны в пригородах для отдыха в выходные дни. Правда, трудно было предположить, что во время нынешней краткой командировки придется воочию знакомиться с японским курортом…

Ласково улыбаясь, молчаливая седовласая хозяйка в темно-зеленом кимоно, украшенном белыми журавлями, проводила его до раздевалки, отгороженной от коридора длинной занавеской с разрезом посередине. На занавеске красовался замысловато выписанный иероглиф, значения которого Вику никто объяснить не мог. Вход для женщин, очевидно, был с другой стороны, где висело такое же разделенное полотно с другим иероглифом.

– Го юккури дозо[47], – вежливо поклонилась старушка, показывая сложенными вместе ладошками на вход.

За занавеской, как и следовало ожидать, находилась мужская раздевалка с плетеными корзинами для одежды на полке и деревянной, в стиле рустик, умывальной стойкой, на которой в строгом порядке были расставлены флаконы с туалетной водой, дезодорантами и цветочными маслами, баночки с питательными кремами для кожи и подставки с разовыми бритвами. В воздухе витал аромат цветущей магнолии, проникавший с открытой веранды.

Сбросив изрядно помятый питоном темный костюм и черную рубашку а-ля якудза, он почувствовал себя другим человеком – свободным хотя бы ненадолго от бремени долга и суровых законов выживания, которым его так долго обучали. Впервые за много дней он был сейчас не агентом Службы внешней разведки под прикрытием номер тринадцать-тридцать девять, а обычным молодым здоровым мужчиной – притом, как показывало зеркало, вполне располагающей наружности и атлетического сложения. Не без удовольствия окинув взглядом мышечный корсет на груди и рельефно проступающие кубики брюшного пресса, Вик наскоро забежал в душ и направился к раздвижным дверям купальни.