Читаем Японский бог полностью

– Присядь-ка, Ичиро-кун! – старая Кайо похлопала ладонью по истлевшей циновке. – Может и не свидимся больше, так хоть душу облегчу перед смертью.

– Что вы, что вы, Кайо-доно! Как можно такое говорить?! Вам еще жить да жить! – я опустился покорно рядом с ней, но в душе и сам понимал: мои заверения – пустое.

Голос Кайо в полутемной лачуге – как шелест листьев в осеннем лесу.

– Давненько это случилось… мне лишь шестнадцать весен тогда сравнялось. И хороша я была – как сакура в майскую пору. Сватался ко мне Сабуро, молодой гончар, а я на беду ответила ему согласием…

– Отчего ж на беду?! – не выдержал я.

– Сын даймё*** прельстился моей красотой, – Кайо горько вздохнула; ее растрепанные волосы смутно белели в сумерках и я пытался – но никак не мог угадать под бороздами глубоких морщин черты юной красавицы, – Сабуро судили по подлогу и вскорости казнили, я же осталась одна. И тогда молодой господин и его друзья пришли в мой дом и делали со мной все, что хотели. Я же могла только плакать. А потом и слез не осталось… – она надолго замолкла. В тишине отчетливо стало слышно глухое ворчание, клокочущее в горле пса. Мне почудился зеленоватый отсвет за ширмой. Бабушка Кайо встрепенулась, стряхнула с себя оцепенение:

– До-олго лежала… вся в синяках и в крови. Косоде на мне изорвали – а оно ведь совсем новое было… – она всхлипнула, вытерла подолом слезящиеся глаза. – Впрочем, чего о тряпке жалеть, когда вся жизнь пошла под откос! Собралась все же с силами и поползла во двор. Если за человека некому отомстить – он творит себе инугами. Юки, щеночек мой, поначалу весь белый был – потому и прозвала его Снежком… ни единого черного пятнышка. Бедный… когда надо мной непотребства чинили – он на цепи сидел. Заходился весь – а не мог меня защитить. Но все равно… сослужил верой и правдой в итоге. Закопала я его в землю живьем – аккурат по шею и весь день пилила ему голову бамбуковой пилой – а он кричал… так кричал. Совсем как дитя малое! От боли плакал… Только мне во сто крат было больнее! И я довершила задуманное! И сказала ему: «Если у тебя есть душа, сделай так, как я хочу, и я буду поклоняться тебе, точно богу!». И тогда он воскрес… страшный и сильный собачий бог – и отомстил за меня! – дребезжащий голос старухи окреп. – Никто той ночью не выжил! Ни сын даймё… ни его приспешники. Люди говорили – одни кровавые ошметки остались от них… А я вот живу… Зачем только? Одна как перст… Видно, на роду мне написано так… – она умолкла, покачиваясь из стороны в сторону. Я же тихо поднялся и выскользнул на улицу, подхватил свои гэта – и опрометью бросился бежать не разбирая дороги – прочь! Лишь бы не слышать, не видеть того, что показало свой истинный лик из-за ширмы…