Османский бейлик, не имевший к тому моменту выхода к Эгейскому морю, христианские государства «не заметили». История дала благоприятный исторический шанс именно этому государству, к тому же лежавшему на магистральном караванном пути Европа – Азия. Но Орхан не торопился совершать набеги на Византию и удерживал от этого своих тимариотов. Он знал, что самый быстрый способ окончить войну – потерпеть поражение. Поистине, сколь бы сильна ни была его армия, глуп тот, кто войдет в чужую страну без явного призыва тех, кто там имеет право на престол. Так Даххак сверг Джамшида, лишь когда его призвали иранские вельможи; ибо страну, которую Аллах отдал тебе, ты, если все правильно подготовлено, должен захватить, имея в руках не меч, а всего лишь кусок мела, как злочестивый имам католиков Александр VI сказал о вторжении Карла, короля франков, в Италию. Мел нужен, чтобы нюзюль эмини мог им отметить дома, отведенные для постоя воинских частей.

Но от кого ждать этого призыва?

– Сами неверные должны расчистить место для торжества ислама, – говорил Хайр уд-Дин. – Людей не обманешь: они сами видят, что такое христианство и что такое ислам. Не зря же греческие крестьяне, разоренные византийскими феодалами, массами бегут через проливы сюда, в Османлы, свидетельствуя: в Византии жизнь становится невозможной.

Ислам давал тем христианам, которые находили в себе смелость преодолеть пролив – между двумя континентами и между двумя верами – больше шансов для жизни. По словам ал-Марвази «...когда они обратились в христианство, вера притупила их мечи, дверь добычи закрылась за ними, и они вернулись к нужде и бедности, сократились у них средства к существованию. Вот они и захотели сделаться мусульманами, чтобы были дозволены для них набег и священная война, возвратиться к тому, что было раньше». О том же писали персидский автор XIII века Мухаммед Ауфи и более поздний турецкий – Мухаммед Катиб. Эти южные славяне, которые приняли ислам, имели свой маломерный флот, что заметно изменило в пользу османов соотношение сил на море...

Но этого было мало.

Дервиши

Ибн Баттута свидетельствует, что Бурса в те времена была полна дервишей, живших в ковровых шатрах, войлочных юртах, а порой и в шалашах из подручного материала – но не в завийе. Могло показаться, что дервиши группируются вокруг мечетей, имареты при которых были главной в те времена надеждой бедного путешественника-мусульманина, а иногда и небогатого купца, на ночлег и кусок хлеба.

Другой приметой времени стал расцвет ремесленных мастерских, все более тесно связывавшихся с государственными учреждениями. Прежде всего они обслуживали вновь создаваемую армию – яя и янычар. Именно на эти мастерские, владельцы которых почти нацело принадлежали к братству Ахи, и рассчитывал шейх Ахи Хайр уд-Дин: в них должны будут не только производиться сабли и кольчуги, сапоги и шатры, конская сбруя и походные медные чайники – но и воспитываться завтрашние новые воины, янычары. Позже, когда ахийские мастерские и янычарский корпус срастутся в почти единое целое, это обеспечит им небывалое могущество! Обычно периоды мира, несущие процветание и благополучие купцам и ремесленникам, вызывают лишь негодование у представителей воинских каст, ибо их жалование уменьшается, социальный вес падает. Но не в этом случае!

Разумеется, на всех работы в мастерских не хватало, но не только для того они собрались сюда! Хайр уд-Дин недаром носил высокий титул Гази – он искал варианты осуществления давно вынашиваемого им плана экспансии осман на сопредельные земли. Хайр уд-Дин был сторонником той точки зрения, что завоевывать чужие земли нельзя ни в коем случае, если не хочешь получить постоянную головную боль. Нужно брать земли когда они уже стали твоими, то есть когда они, словно переспелый плод, сами склонились на ветвях к рукам, и лишь ждут, когда ты коснешься их пальцем, чтобы упасть в подставленную ладонь. А добиться этого было непросто!

Правда, папа римский делал, казалось, все, чтобы оттолкнуть от себя все живое и мыслящее. Горизонты Европы все гуще затягивал смрадный дым человеческих жертвоприношений. Нищая, завшивевшая из-за дороговизны дров и редкости бань, Европа еще со времен крестовых походов с восторгом и завистью глядела на пышный, богатый, веротерпимый, мудрый и такой далекий Восток... Но всего этого было мало. Нужен был еще один небольшой толчок, нужно было, чтобы они там в Европе, на чужой земле, из первых рук узнали истину ислама.