Читаем Ян, душа моя полностью

Не знаю, сколько времени я провела в комнате, но когда я выхожу в коридор на негнущихся ногах, то вижу, что Ян уже вернулся из кухни и стоит рядом с Оливкой. Есть что-то неправильное в том, как они стоят, но я не могу понять, что. К тому же они оборачиваются на меня, и Ян вопросительно поднимает брови.

– Я просто… – начинаю говорить и не знаю, как закончить фразу.

– Я попросил Яночку помочь мне, – Глеб становится за моей спиной и кладет руку мне на плечо, – с физикой. Да, Янчи?

– Да.

– Подзабыл программу за десятый класс, – поясняет парень, и это как будто всех устраивает.

Я обуваюсь, Ян еще раз нас благодарит, и мы наконец уходим. За нами захлопывается белоснежная дверь, и на меня наваливается такая усталость, что я едва передвигаю ноги.

– Получилось поменять учебники? – Оливка берет у меня из рук книгу, пролистывает ее, – ну слава богу! Поменяла, пока объясняла этому отморозку задачки?

Я киваю, и остаток пути мы идем молча. Только вот я полный ноль в физике.

Дома я скидываю ботинки и прямо в куртке прохожу в свою комнату и падаю на диван.

Ко мне заглядывает мама:

– Янусь, кушать будешь? Ты чего одетая?

– Очень устала. Мам, я не голодная.

– Ты же не ела в школе.

– Мам, пожалуйста.

Она недовольно вздыхает и прикрывает дверь.

Какое-то время я лежу, не двигаясь, и прислушиваюсь к своим ощущениям. Кажется, я все еще жива, но это, разумеется, не точно. Злосчастный учебник я так и сжимаю в руке.

Скоро я нахожу в себе силы встать, снять куртку и даже переодеться в домашние штаны и футболку. Подумав, надеваю старенькую серую толстовку. Есть ощущение, что меня знобит и потряхивает. Иду мыть руки, вешаю куртку в шкаф в коридоре, все делаю очень обстоятельно. Наконец возвращаюсь к себе, опасливо беру учебник, кладу на стол и зажигаю лампу рядом. Сажусь, открываю ноутбук и включаю популярную подборку песен. Делаю глубокий вдох и погружаюсь в изучение своих рисунков. Кроме цветочков и геометрических фигур, там много скетчей. Портреты Яна, несерьезные, схематичные, но узнаваемые. Его губы, глаза, нарисованные отдельно, несколько раз глубоко прочерченные карандашом. Комиксы. Наши с ним фигуры, переплетенные пальцы. Но и это еще не все. Кое-где надписано «Ян, душа моя». В своей голове я всегда так к нему обращаюсь и мечтаю, что когда-нибудь скажу ему это вслух, а не на полях учебника. Там же строчки из популярных песен. Все про любовь. Эта книга – огромная валентинка. Это не просто признание в любви, это почти зацикленность. На секунду мне даже становится противно от себя. О чем я только думала?

Дверь в комнату открывается, я вздрагиваю и тут же захлопываю учебник.

Но мама туда даже не смотрит, молча ставит мне на стол чай, тарелку со свежими булочками и выходит.

Я замечаю всплывающее окошко на ноутбуке, и глаз выхватывает сочетание двух заветных букв – «Я» и «Н», сердце замирает. Но когда я читаю полностью «Глеб Янковский», оно снова бьется, да еще как. Трепыхается в грудной клетке, как придушенный кролик. Потому что Глеб пишет мне «Привет, Яна, душа моя».

Глеб Янковский нравится ваше фото.

Глеб Янковский нравится ваше фото.

Глеб Янковский хочет добавить вас в друзья.

Глеб Янковский нравится ваше фото.

Я открываю диалог и пишу

Яна

Что тебе надо?

Глеб

Немного тепла, Янчик, и вежливости. Для начала поздоровайся. Я же поздоровался

Яна

Привет

Глеб

Нет, не так

Яна

Привет, о прекраснейший и сексуальный из богов

Глеб

Не то, что я хотел, но уже лучше ;)

Яна

К чему этот цирк? Если ты хочешь все рассказать Яну – рассказывай. Если тебе что-то от меня нужно, так говори

Глеб

Я могу не только рассказать. Но я пока не придумал, что именно мне от тебя нужно. Придется нам с тобой перебирать варианты. Спокойной ночи, Янчи, ты очень красиво рисуешь

Я изнеможденно откидываюсь на спинку кресла. Я в аду, это совершенно точно.

Он может не только показать. Что это значит? Пару секунд я думаю, а потом тянусь за учебником, наспех пролистываю его, потом еще раз. И наконец замечаю, что после 19й страницы идет сразу 30ая. Он вырвал их. Глеб вырвал страницы, и одному богу известно, что я на них нарисовала. Или написала. И я так говорю, потому что совершенно очевидно, что я себя не контролирую и даже под дулом пистолета не смогу ответить, что там за художества.

Остаток ночи я провожу с ластиком, затирая все следы своей маниакальной любви к Яну изо всех своих учебников. Засыпаю одетая на нерасправленном диване, и всю ночь мне снятся змеи.

Утром я открываю глаза и потягиваюсь во все стороны, чтобы размять мышцы. Кажется, я ни разу не пошевелилась, пока спала. В окно светит солнце, небо чистое и приветливо синее. Я сонно улыбаюсь.

Мгновение, и на меня наваливаются воспоминания вчерашнего дня. Я закрываю лицо руками. Боже мой. Глеб Янковский, сущий дьявол. Он всегда казался мне высокомерным, Или неприступным. Или неприветливым. Я не знаю! Но, судя по всему, он действительно не такой уж лапушка.

Потирая затекшую шею, я встаю с дивана, открываю ноутбук. Пока ничего. От этого беспокойство только усиливается.