Читаем Яковлев А. Сумерки полностью

Военная оккупация деревни привела к жесточайшему го­лоду, который унес в могилу более 5 миллионов человек. Отовсюду шли сигналы о гибели и болезнях. Даже каратели на местах приходили порой в ужас, сообщая в Москву об об­становке в деревнях. В архивах полно сводок на эту тему. Приведу лишь одну, похожую на все другие. Из сводки ГПУ по Тюменской губернии от 15 октября 1922 года. «...В Ишим- ском уезде из 500.000 жителей голодают 265 тысяч. Голод усиливается. В благополучных по урожайности волостях го­лодают 30% населения. Случаи голодной смерти учащаются. На границе Ишимского и Петропавловского уездов развива­ется эпидемия азиатской холеры. На севере свирепствует ос­па и олений тиф...»

В голодающих губерниях нередкими стали факты людоед­ства. Как свидетельствуют документы, ели преимущественно родных. Детей постарше еще подкармливали, но грудных не жалели. Ели не за общим столом, а втихую, всякие разгово­ры об этом пресекались. Власти знали о происходящем. В апреле 1922 года башкирские власти даже приняли поста­новление «О людоедстве». Подобные решения были в других областях. В них людоедство осуждалось, но каких-либо мер помощи голодающим не предусматривалось.

Крестьяне, борясь за выживание, сопротивлялись, как могли. Но жестокость власти превосходила любые мыслимые пределы. В местностях, особо, как утверждали власти, «зара­женных бандитизмом», вводятся чрезвычайные органы уп­равления — уездные политкомиссии, сельские и волостные ревкомы. Было решено рассматривать эти районы как «заня­тые неприятелем» и «приравнять в смысле важности и зна­чения к внешним фронтам... периода гражданской войны». А это значит — пытки и расстрелы без суда и следствия. Гла­венствовали чекисты. «Они, — с гордостью свидетельствовал М. Лацис, — безжалостно расправлялись с этими живогло­тами (крестьянами), чтобы отбить у них навсегда охоту бунтовать».

Наибольшего размаха повстанческое движение достигло в Тамбовской губернии. Оно стало находить поддержку в по­граничных уездах Воронежской, Саратовской и Пензенской губерний. В конце февраля — начале марта 1921 года высшим органом борьбы с «антоновщиной» (от имени Антонова — ру­ководителя восстания) становится Полномочная комиссия ВЦИК. Издается приказ № 171 от 11 июня 1921 года:

«1. Граждан, отказывающихся называть свое имя, рас­стреливать на месте, без суда. 2. Объявить приговор об изъятии заложников и расстреливать таковых в случае не­сдачи оружия. 3. В случае нахождения спрятанного оружия, расстреливать без суда старшего работника в семье.

4. Семья, в которой укрывался бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество конфискуется, а старший работник в семье расстреливается, без суда. 5. Семьи, укры­вающие членов семей или имущество бандитов — старшего работника таких семей расстреливать на месте, без суда. 6. В случае бегства семьи бандита, имущество его распреде­лять между верными Советской власти крестьянами, а ос­тавленные дома сжигать или разбирать.7. Настоящий при­каз проводить в жизнь сурово и беспощадно».

Распоряжение подписано председателем комиссии Анто- новым-Овсеенко и командующим войсками Тухачевским.

В конце апреля по инициативе Ленина, требовавшего «скорейшего и примерного подавления» восстания, едино­личным ответственным за эту операцию назначается Туха­чевский. Вместе с ним на Тамбовщину прибыли другие военачальники и деятели карательных органов: Уборевич, Котовский, Ягода, Ульрих. С их появлением был, по офици­альной терминологии, установлен «оккупационный режим». 12 июня Тухачевский приказал «леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми удушливыми газами». При этом коман­дующий требовал, чтобы «облако удушливых газов распрост­ранялось по всему лесу, уничтожая все, что в нем прята­лось».

Кровавый след оставили после себя каратели в Сибири. Там произошло более тысячи крестьянских восстаний, по­давленных армией и карателями, что тщательно скрывалось советской властью и стало известно только в последние годы.