Читаем Яковлев А. Сумерки полностью

3 марта 1918 года в 5 часов 30 минут в Брест-Литовске был подписан сепаратный мир с Германией, наиболее ярко отра­зивший предательство Лениным интересов России. Но как ни нагл и самоуверен был Ленин, ему все же пришлось вы­кручиваться, оправдываться. Увиливая от обвинений в анти­патриотизме, Ленин объявляет патриотизм предательством, буржуазным предрассудком. На собрании партийных работ­ников Москвы 27 ноября 1918 года Ленин признал, что «на­ша революция боролась с патриотизмом. Нам пришлось в эпоху Брестского мира идти против патриотизма. Мы гово­рили: если ты социалист, так ты должен все свои патриоти­ческие чувства принести в жертву во имя международной революции». «Пролетариат, — говорил Ленин, — не может любить того, чего у него нет. У пролетариата нет отечества!»

Вот так и появилась власть, открывшая эпоху массового террора в России. Не успели высохнуть чернила на декрете

о провозглашении новой власти, как Дзержинский заявил, что большевики призваны историей направлять и руково­дить ненавистью и местью. На другой день, 10 ноября, со­стоялось заседание Петроградского военно-революционного комитета, где было решено «вести более энергичную, более активную борьбу против врагов народа». Обратите внима­ние: «врагов народа».

Итак, в первые же три дня контрреволюции были про­возглашены три стратегические программы власти: про­грамма «Ненависть», программа «Месть», программа «Враги народа». Прошел всего месяц после переворота, и 11 декабря правительство придало понятию «враг народа» официальный статус. «В полном осознании огромной ответственности, ко­торая ложится сейчас на Советскую власть за судьбу наро­да и революции, Совет Народных Комиссаров объявляет ка­детскую партию... партией врагов народа». Декрет был под­писан Лениным.

20 декабря 1917 года Совнарком создает карательно-тер- рористическую организацию — ВЧК (Всероссийскую Чрез­вычайную Комиссию). Ей были приданы прежде всего поли­тические функции. Роман Гуль отмечал: «...Дзержинский за­нес над Россией «революционный меч». По невероятности числа погибших от коммунистического террора «октябрь­ский Фукье-Тенвиль» превзошел и якобинцев, и испанскую инквизицию, и терроры всех реакций. Связав с именем Дзержинского страшное лихолетие своей истории, Россия надолго облилась кровью».

В августе 1918 года Дзержинский обращается к «рабочему классу». В нем сказано: «Пусть рабочий класс раздавит мас­совым террором гидру контрреволюции!.. Пусть враги рабо­чего класса знают, что каждый, кто осмелится на малейшую пропаганду против Советской власти, будет немедленно арестован и заключен в концентрационный лагерь!» Вслед за обращением Дзержинского последовала телеграмма в мест­ные органы ЧК его заместителя Петровского. В этой теле­грамме он пишет, что, несмотря на все указания, настоящего массового террора не организовано. Он предлагает всех по­дозрительных, всех, хоть в чем-то замешанных, арестовывать и расстреливать. И далее: «Ни малейших колебаний, ни ма­лейшей нерешительности в применении массового террора».

Если Робеспьер объявлял террор добродетелью, то больше­вики — «социалистическим гуманизмом». В сентябре 1918 го­да Г. Зиновьев писал: «Чтобы успешно бороться с нашими врагами, мы должны иметь собственный социалистический гуманизм. Мы должны завоевать на нашу сторону 90 из 100 миллионов жителей России под Советской властью. Что же касается остальных, нам нечего им сказать, они должны быть уничтожены». Итак, социалистический гуманизм — уничтожить десять миллионов человек из ста — каждого де­сятого. На III Всероссийском съезде Советов (10—18 января

1918 г.) известный матрос Железняков заявил, что «Больше­вики готовы расстрелять не только 10.000, но и миллион на­рода, чтобы сокрушить всякую оппозицию». Таким образом была определена стратегическая линия, которую потом про­должил Сталин убийством десятков миллионов граждан Со­ветского Союза. Зиновьев и другие «гуманисты» тоже были расстреляны.