Читаем Яковлев А. Сумерки полностью

Из той же идеи мессианства выросла и практика исполь­зования и насаждения противоречий в противоположном стане. Ничего необычного в самой этой установке нет. Дипломатия — сложная игра, и каждый в ней ищет партне­ров, союзников, чтобы переиграть соперников. Такова из­вечная традиция, которая, к сожалению, живет до сих пор. Она антинародна, но старательно служит интересам власт­вующих элит и ордам мирового чиновничества. Ленин гово­рил об этом достаточно откровенно: «Наша внешняя полити­ка, пока мы одиноки и капиталистический мир силен... со­стоит в том, что мы должны использовать разногласия (победить все империалистические державы, это, конечно, было бы самое приятное, но мы довольно долго не в состоя­нии этого сделать)».

Игра на противоречиях велась с большим размахом, ка­ких-либо этических, моральных ограничителей в этой игре дипломатия просто не знала, впрочем, не только советская. Послеоктябрьская поза — отказ от тайной дипломатии и пе­реход к дипломатии открытой — быстренько обернулась во­инственным оскалом. Коварство, ложь и лицемерие, столь свойственные истории дипломатии вообще, были отлично освоены советской внешней политикой.

Параллельно с заигрываниями с пацифистскими кругами за рубежом (хотя известно, что пацифизм большевики ни­когда, мягко выражаясь, не жаловали) велась достаточно це­леустремленная работа по поддержке антиправительствен­ных, оппозиционных сил в других странах. Дома пацифизм — под надзором политической полиции, за рубежом — в по­чете.

Государственный кошелек из года в год потрошился в пользу коммунистических и иных революционных партий, которые сознательно обманывали Москву, изображая из се­бя некую силу, влияющую на положение дел в той или иной стране, а Москва тешила себя самообманом. Только в 1918—

1921 годах по личному указанию Ленина на нужды револю­ции было растранжирено 812 232 600 рублей золотом. Это были годы, когда в стране свирепствовал голод, умирали мил­лионы людей, началось людоедство. Всего лишь один пример из информационной сводки ГПУ по Самарской губернии от 3 января 1922 года: «...Наблюдается голодание, таскают с кладбища трупы для еды. Наблюдается, детей не носят на кладбище, оставляя для питания...»

Нередко бессмысленной была и разведывательная деятель­ность, сводившаяся к переписыванию газетных статей и со­биранию слухов. Я застал эту практику в бытность свою по­слом в Канаде и попробовал, хотя и осторожно, выступить против нее. Ничего не получилось. Разве что очередная пор­ция раздражения начальства была доведена до моего сведе­ния. Полупьяные «мыслители» из бывшего КГБ до сих пор в своих книгах открыто сочиняют всякие бредни обо мне и не боятся ответственности. Можно себе представить, какую че­пуху они писали в закрытом порядке, в том числе и по меж­дународным вопросам, если способны сегодня так лихо лгать открыто.

Нетерпимость Ленина и его узкой группы сподвижников к любому инакомыслию и инакодействию привела к расколу со­циал-демократии внутри страны и изоляции от международ­ного социал-демократического движения. В результате (после неоднократных перегруппировок) постепенно сформирова­лись направления, по-разному толкующие социалистическую идею. Основные из них — социал-демократия, национал-со- циализм и интернационал-большевизм. Последние два на­правления в неизлечимом идеологическом ослеплении повели тотальную борьбу с социал-демократией. Даже прямая угроза со стороны фашизма, то есть национал-социализма, ни на йоту не ослабила решимости Сталина расправиться с соци­ал-демократией как со смертельным врагом. Эта линия была тоже частью гегемонистской политики на внешней арене.

Думаю, вначале отдельные лидеры большевиков были искренни в своих грезах о мировой революции. В угнетен­ных бесправием и нищетой народах они видели своих союз­ников и союзников всемирного пролетариата, представляли их единым отрядом мировой революционной армии, которой на самом деле не было.

В большевистской верхушке даже подумывали о походе в Индию для избавления ее от английского владычества, что должно было вызвать «эффект домино». Но истощение Красной Армии в борьбе с патриотическими силами (их на­зывали белогвардейскими), которые стремились спасти Рос­сию от большевизма, а также разруха в стране заставили укротить эту мечту. Хотя интерес к Китаю, Индии, другим восточным странам не угас. Ленин призывал «возбуждать революционную страсть толпы в странах Ближнего и Даль­него Востока». Москва создает Коммунистический универ­ситет трудящихся Востока, помогает готовить кадры терро­ристов, дает им средства, снабжает оружием.