Читаем Якорь в сердце полностью

Часом позже ящики со взрывчаткой уже лежали на берегу залива, незадолго до рассвета их по броду перетаскивали к себе партизаны. И когда десант Советской Армии высадился в Крыму, согласованная вереница взрывов дезорганизовывала немецкие линии коммуникаций, вывела из строя несколько береговых батарей.

Партизаны ушли на запад, за фронтом. Олега с собой не взяли. Но все школьные годы мальчик мечтал о том, как он наденет форму и приколет медаль, которой его наградили за участие в освобождении Крыма.

Ленточка этой медали теперь украшала его китель и, казалось, подтверждала решение командира: «Правильно поступаешь, Олег Закубенко! Сегодня корабль должен стоять в проливе».

Вдруг ему стало радостно и легко.

Надев плащ, капитан-лейтенант открыл дверь. Навстречу шел старший лейтенант Перов. Непривычно официальным тоном он доложил:

— Товарищ командир, чрезвычайное происшествие! Прошу срочно в штурманскую рубку!

III

Старший лейтенант Алексей Перов решил идти к командиру, чтоб доложить о случившемся и просить у него совета, только после нелегкой внутренней борьбы. Всю свою жизнь он, казалось, ждал этой возможности — самостоятельно действовать. Наконец такая возможность появилась, и тут он вдруг понял, что дисциплина важней ребяческой жажды отличиться.

Неужели это понимание пришло столь внезапно? Вероятно, нет. Оно крепло мало-помалу, начиная с того торжественного дня, когда на плечи Перова вместе со звездочками лейтенанта легла ответственность за поведение и действия матросов. Он не боялся этой ответственности и все же сознавал, что новые права в первую очередь обязывают его самого соблюдать дисциплину. Иначе он не сможет воспитывать подчиненных и ему придется признаться себе, что он выбрал неверный жизненный путь.

Моряком Алексей стал по настоянию отца, полковника, который с 1947 года жил и служил в Витебске. Город отцу не нравился. Служба в провинциальном гарнизоне — и того меньше, однако от ухода на пенсию Георгий Перов, уже совсем седой, упрямо отказывался. Ему хотелось подольше оставаться в строю. В свое время он сделал быструю карьеру. За четыре года войны младший лейтенант превратился в подполковника. Все хвалили его за смелость, за распорядительность. Теперь на повышение он уже не рассчитывал. Беда была в том, что Перову-старшему не хватало образования. За его плечами было всего семь классов.

Зато его сыновья должны были непременно достигнуть той вершины, на которую сам полковник так и не сумел подняться. Старший категорически отказался: он увлекался художественной литературой, историей, философией и о военном училище и слышать не хотел. Вот что значит доверять воспитание матери!.. Младшего отец ни о чем не расспрашивал, взял и послал в суворовское училище в Ташкент.

Как ни странно, Алеша не скучал по дому. Ему нравился красивый южный город, нравилось по воскресеньям разгуливать в форме по цветущим паркам, ловя на себе завистливые взгляды мальчишек.

Угнетало его другое — он не мог ни минуты побыть наедине с собой. Нет, ему нечего было скрывать от товарищей или воспитателей. Просто необходимо было время от времени чувствовать, что он сам себе хозяин: может не спать, когда другие спят, повернуться налево, когда остальные поворачиваются направо, читать книгу, когда все отправляются на занятия по физкультуре, или же наоборот. Но и такая крохотная свобода была для него запретной: надо было спать в общем помещении, раздеваться и мыться в общей бане, вставать по общей команде и в предписанное время вместе с другими ложиться отдыхать. И самое страшное — он не видел никакого выхода. За суворовским последовало военное училище, затем служба в части, где также все идет по регламенту. Даже теперь, когда Алексей Перов стал старшим лейтенантом и помощником командира катера, ему приходится жить в одной каюте с механиком. Мало того, в своем собственном доме он постоянно должен быть готов к тому, что в середине ночи его может разбудить посыльный и придется нестись в бухту.

В молодости эта зависимость от чужой воли душила инициативу Перова. Чего он только не делал, чтобы доказать: он — человек со своей индивидуальностью. В суворовском ему казалось, что этому помогут успехи в спорте. Когда в беге на 800 метров Перову удалось вырваться вперед и лететь к финишу в гордом одиночестве, сердце его ликовало. Если во время футбольного матча он забивал решающий мяч и восторженные товарищи бросались на шею, ему казалось, что он совершил подвиг. Постепенно спорт превратился в серьезное увлечение. Правда, Перова критиковали за склонность к индивидуализму, но в команде он был центральным нападающим и лучшим игроком. В прошлом году ему предложили даже должность на берегу, чтобы он мог регулярно тренироваться. Но Перов отказался. На это были свои причины.