Читаем Якорь в сердце полностью

Как ни торопился Крум, но самый большой универсальный магазин Риги был закрыт. К счастью, он заметил свет в цветочном магазина Там еще хлопотала продавщица, надевавшая бумажные кулечки на наиболее хилые растения и укладывавшая срезанные цветы в корыто с водой. Движения белокурой девушки были непринужденны и ловки, она не чувствовала, что за нею наблюдают; иногда она ласково проводила пальцами по чашечке особо приглянувшегося ей цветка или прятала лицо в пышный букет гвоздик. Круму она почему-то напомнила золотую рыбку в аквариуме. И совсем как вспугнутая рыбка, она грациозно метнулась в сторону, когда над дверью звякнул колокольчик при входе запоздалого покупателя.

— Магазин уже закрыт, — сказала продавщица и залилась румянцем.

— О барышня, сжальтесь! — воскликнул Крум шутливо, заглянул в глаза девушке и понял, что развязный тон тут неуместен. — Не мог вырваться с работы пораньше, не идти же мне в гости с пустыми руками.

— Какие цветы вам угодно? — еле поборов смущение, сухо спросила продавщица.

— Сам не знаю, — признался Крум. — На ваш вкус. Какие дарят к помолвке?

— Ах, цветы для вашей невесты…

— Нет, нет, помолвка не у меня! — с несколько излишней горячностью стал оправдываться он и неожиданно для себя почувствовал радость оттого, что ни с кем не помолвлен. — Жениться надумал мой товарищ, а я еще свободен! — И в следующее мгновение готов был дать себе пощечину за плоский намек.

Девушка сделала вид, будто пропустила последнее мимо ушей.

— Я для такого же случая беру розы. Советую и вам. Но послать уже не удастся: наш рассыльный ушел, а я сама тороплюсь в гости.

Крум ощутил острую досаду от того, что девушка сегодня занята. Можно подумать, что в противном случае он отважился бы пригласить ее провести вечер вместе…

Пока он шел к товарищу, мысли назойливо возвращались к миловидной продавщице. Только ему никак не удавалось ясно представить ее себе — слишком уж мимолетна была их встреча… «Придется завтра зайти еще раз и разглядеть как следует», — решил про себя Крум.

За столом Круму отвели почетное место рядом с невестой. Стул справа был не занят.

— Эге! Выходит, я остался без дамы? — огорчился он.

— Нет, нет, не волнуйся, — успокоила невеста. — Придет моя лучшая подруга, королева роз.

Да, это оказалась она, девушка из цветочного магазина, Эльвира. Узнав Крума, она приветливо улыбнулась.

Впоследствии, перебирая в памяти подробности этого первого вечера, проведенного вместе, ни Арвид, ни Эльвира никогда не могли вспомнить, как же все-таки была отпразднована помолвка их друзей. Еще непонятней было для Арвида, каким образом ему удалось вовлечь Эльвиру в задушевный долгий разговор. Из гостей они ушли одними из последних. Рука об руку молча шли они по ночной Ганибу-дамбис к центру, будто хотели проверить, не образуется ли от этого молчания трещина в их отношении друг к другу. Но оказалось, что Арвид и Эльвира прекрасно понимали один другого без слов; под утро они расстались без вопросов, без обещаний, так как оба знали, что эта ночь была лишь началом большого пути.

На следующий вечер Крум опять пришел в цветочный магазин.

— Мне, пожалуйста, одиннадцать самых лучших красных роз!

— Снова предвидится помолвка? — поддразнила его Эльвира.

— Надеюсь, — ответил он без улыбки.

— Куда прикажете доставить?

— По вашему адресу.

— Вот уж действительно объяснение на языке цветов! — рассмеялась девушка и добавила: — Предложение принимается.

…Так же проста и сердечна была Эльвира Крум и сегодня. В семь вечера диспетчер артели передал по радиотрансляции, что к утру ожидается ослабление ветра, и хозяйка без лишних церемоний напрямик заявила:

— А теперь, друзья, на покой — должны же вы хоть раз выспаться как следует. Гостю я постелю на веранде, там у нас диван…

Мы снова в море. Не знаю, возможно, вчера оно лютовало еще сильней, но, по-моему, большей качки быть не может. Когда же на расстоянии мили проплыли два больших торговых корабля — спокойно и горделиво, словно пара белых лебедей, — я почувствовал себя как истомленный путник, которого обогнала роскошная «Волга». «Море, если на него глядеть во время шторма с рыболовного траулера, вовсе не так уж красиво, даже простора-то в нем настоящего не чувствуется, гряды волн делают горизонт совсем близким», — подумал я, но тут же устыдился своих мыслей. Рыбаки идут в море не для того, чтобы полюбоваться его красотой. Здесь их рабочее место, тут они зарабатывают свой хлеб. В море для них главное — рыба.

Сеть в море. Свободные от вахты теперь могли бы часа два отдохнуть, подсушиться. Однако никто не уходит в кубрик.

У штурвала тралмейстер Казис Шумский. Бинт на руке, с утра бывший белоснежным, сейчас мокрый и грязный.

— Как рука? — поинтересовался я. — Еще болит?

Шумский глядит на меня с недоумением. Как видно, рыбаки не привыкли обращать внимания на такие пустяки. Он пожал плечами, потом признался:

— Что-то с ней неладно. Вроде бы даже лихорадит. Завтра останусь на берегу, схожу к врачу.

— Лучше это сделать сегодня! Такое легкомыслие недопустимо. Чего разыгрывать из себя героя? Потом дольше проваляетесь.