Читаем Якорь в сердце полностью

— Капитан, у нас еще есть пятнадцать минут, может, покажете какой-нибудь новый сплесень?[9] — И, обернувшись ко мне, пояснил: — Взял обязательство в этом году освоить все такелажные работы и ремонт сетей, а теперь и сам не рад — столько в этом деле премудростей.

Покуда капитан показывал и матрос, пыхтя, повторял вязку хитроумных морских узлов, я тоже не терял времени даром и поближе познакомился с юношей. Виестур вырос в колхозе. По окончании средней школы он поступил в Рижский институт физкультуры. Вскоре понял, что выдающегося спортсмена из него не получится, и вернулся в родные края, стал рыбачить.

— Не собираетесь учиться дальше на штурмана или механика? — поинтересовался я, как водится в подобных случаях.

— Обязательно. Только сперва надо «Волгу» купить.

По-видимому, на моем лице отразилось недоумение, так как в разговор вступил капитан:

— Малый спит и видит машину. Не курит, не пьет, копит деньги. Даже не отдыхает как положено… Так себя и в гроб недолго вогнать.

Позднее я убедился в том, что капитан сильно преувеличивал одержимость Виестура. Паренек не пропускает ни одного нового кинофильма, а когда из-за шторма приходится оставаться на берегу, он с увлечением играет в красном уголке в настольный теннис. Читает. И вообще — интересы его достаточно разносторонне что же касается «Волги», то капитан прав. Прав, потому что заветная мечта Виестура — стать автоспортсменом.

…Подошло время подъема сети. Снова сирена проревела аврал. Снова двое заняли места у лебедки, двое у борта. На руль стал капитан и повел тралбот по кругу, чтобы перегнать рыбу из крыльев в туннель и мотню.

Первого подъема рыбаки ждут всегда с особым нетерпением: ведь он покажет, удачно ли выбрано место лова, хорошо ли налажены снасти. Сегодня же волнение было двойное — хотелось поскорей узнать, оправдало ли надежды новое оборудование. И вот появляется трал!

Все взоры устремились в одном направлении. Теперь и мне видно: в волнах колышется огромный серебристый шар. Над ним раскинулась пестрым зонтом крикливая стая чаек. Лебедка выбирает трос. Вот мотня с треской уже подтянута к борту.

— Пятнадцать центнеров, если не больше! — Капитан не скрывает своей радости. — Для начала недурно! — И он идет помочь команде поднимать трал.

Примеру Крума последовал и я. Тоже ухватился за какую-то веревку и, кряхтя, тянул ее что было мочи. Сил можно не жалеть — капроновая сеть выдержит. Затем толстый канат обвил горловину мотни, и она взвилась в воздух, покачалась, как маятник, над головами, окатывая всех водой. Матрос раздернул узел, и лавина трески хлынула на отгороженную досками часть палубы. Минуту спустя узел снова накрепко затянут. Тем временем капитан с тралмейстером успели починить два прорыва. Снасть опять уходит за борт.

Теперь важно узнать, каковы успехи на других тралботах. Возможно, их уловы не меньше и в нашей удаче нет никакой заслуги эхографа. Вся команда сгрудилась около рации… И все-таки успех обеспечила техника! Один лишь МРТ-99, который все время держался примерно на нашем курсе, взял более тонны, уловы остальных судов не превышали шесть-семь центнеров.

— Дело ясное: надо покупать, — заявил без колебаний Арвид Крум. — Как только начнется серийный выпуск, закупим сразу дюжину приборов. На следующем заседании правления предложу сразу же и заказ оформить. Расходы оправдаются!

Все ликовали по случаю хорошего улова, и более всех помощник механика Александр Жеребков, невысокий человек средних лет с жесткими чертами лица и седеющими волосами. Среди трески он высмотрел с полсотни штук крупной салаки и подмигивает капитану:

— Надо бы организовать хорошую закусочку, как-никак гости на борту…

У капитана возражений нет, и Жеребков начинает действовать. Жирная салака, выловленная в Балтийском море, для здешних рыбаков почти такой же деликатес, что для ведущих промысел в Рижском заливе таймень, сиг или угорь. Для таких оказий на корме оборудована небольшая коптильня — деревянный ящик особой конструкции, в котором можно коптить сразу до пятидесяти рыбок. Коптить… Для других, возможно, это самое будничное занятие, но у Александра Жеребкова подход к делу иной. Копчение — его страсть. Найдя во мне терпеливого слушателя, он долго и пространно рассказывает про тайны своего ремесла, которое, по его словам, даже не ремесло, а искусство.

— Первым делом рыбку надо провялить на ветру. Потом разжигают «сухой» огонь, затем «влажный». Если коптить чересчур быстро, рыба снаружи подгорит, а изнутри останется кровенистой. Ежели слишком медленно, салака получится сухая, как хворост. Шкурка у хорошо прокопченной салаки похрустывает, как пергамент, а мясо должно быть жирным.

Он открывает крышку и подбрасывает на огонь опилок. Я, морщась от дыма, тоже заглядываю в ящик и вижу нанизанную на длинные железные прутья зазолотившуюся салаку, жалобно вперившую остекленелые глаза в небо.

— Никакие другие опилки не придают салаке такой желтизны, как ольховые. Вчера специально раздобыл на этот случай… Чтобы товарищи полюбовались.