Читаем Якорь в сердце полностью

Неллия даже не обиделась на Печака. Она поняла, что его внезапная резкость относилась больше к собственной нерешительности. Тем не менее, легче от этого не стало. Вернуться ни с чем? Ни за что! И как человек беспокойный, она тотчас начала искать новые источники для газетного материала.

— Скажите, товарищ Салнынь, что еще интересно в Колке?

— На мой взгляд, каждый человек, кто хорошо трудится, заслуживает того, чтобы о нем рассказали. Но если вам нужно что-нибудь экзотическое, остается маяк и его персонал.

Неллия оживилась. Ради этого снова стоило постараться. И звучит-то как эффектно! «Наш корреспондент сообщает с Колкского маяка!..» Как опытный охотник маскируется, подкрадываясь к добыче, так она сотворила на своих губах простодушную невинную улыбку и обернулась к Печаку.

— С детства мечтаю о маяке! У здешнего сторожа тоже седая длинная борода? А у дочери светлые косы?

Печак поморщился. Кто внушил ей эту романтическую чушь? В наши дни работать на маяке — все равно что служить в потребительском обществе. Никакого героизма, тепло да сухо, сидят себе, смотрят телевизор, пока другие, например рыбаки, мерзнут и мокнут, возятся до седьмого пота с сетями, не ведая, доберутся ли обратно до берега. Барышне, чего доброго, взбредет в голову воспеть этих лодырей с маяка…

Беседа с начальником маяка Иваром Лаурисом подтвердила опасения Печака. Тот, где мог, сгущал краски, каждой фразой подчеркивая постоянную опасность, которой подвергается персонал. Но везти на своей лодке к маяку категорически отказался.

— В любой другой день с удовольствием. Но сегодня, в такой ветер? Не стоит и говорить, товарищ корреспондентка, мы не можем даже причалить!

— Но если б вам самому во что бы то ни стало нужно было туда попасть? — не унималась Неллия.

— Разумеется, когда того требует долг, приходится ставить на карту и жизнь, к этому нам не привыкать… — Два мужика за окном делали ему какие-то знаки. — Хорошо, хорошо, встретимся в магазине, — крикнул им Лаурис и снова обратился к Неллии. — Сегодня ни в коем случае на могу взять на себя ответственность. Может, ближе к вечеру, если ветер уляжется. Только не сейчас… Смотрите сами, — Лаурис подал Неллии бинокль, с которым не расставался, как мальчишка с новой игрушкой, даже на берегу.

Оптика сотворила чудо. Стекла не только сократили расстояние, но настолько увеличили далекие волны, что Неллия смирилась с судьбой:

— Да, в такую бурю, пожалуй, только рыбаки, промышляющие в океане на своих больших судах…

То ли Печаку почудился в этих словах вызов, то ли ему просто хотелось поважничать, а может быть, и совесть заговорила, но он вмешался в разговор:

— Чего ты, Ивар, заливаешь! Скажи честно, не хочу ехать — и все! А то может показаться, что у нас в Колке больше ни одного мужика не осталось… Ладно, починю лодку и вывезу вас из залива.

Неллино оружие пересилило. На этот раз благодарность и радость в ее глазах были неподдельными.

Вслед за Печаком мы пошли к мосткам, уходившим далеко в море. К сваям, на которых стояли мостки, были привязаны по случаю вчерашнего праздника молодые березки и еловые лапы — вчера отсюда стартовали гребцы. А сегодня в тени березок коротали время рыбаки, неторопливо цедили из бутылок пиво, закусывали вяленой камбалой, рассказывали байки и бывальщины. Иногда несколько человек говорили разом, порой речи текли несвязно, а иногда отдавали чистой фантастикой — но бывает ли иначе там, где точат лясы и рассуждают о жизни омытые водами стольких морей рыбаки?

Нас встретили без особого восторга — но что поделать, раз нужно идти, значит, пойдем. Никого не беспокоило, сколько в море баллов, — бригадир знает, что делает. Сухопарый моторист, натянув на седые волосы замасленный берет, залез в моторную будку, и оттуда вскоре донеслось яростное шипение паяльника. Явно рисуясь, румяный паренек — его, как выяснилось, звали Раймондом — прямо в тапочках и старых латаных штанах прыгнул в воду и стал возиться с винтом.

Старый рыбак папаша Жанис медленно встал с мостков, опираясь на поручни, и, не разгибая согбенной спины, зашагал к берегу.

— Пойду у хозяйки выклянчу хоть копченую косточку, а то гостей и приветить нечем.

Печак исчез и вернулся только через полчаса, когда лодка была готова к отплытию. В вороте рубашки у него красовалась красная косыночка, завязанная по моде старых морских разбойников свободным узлом. Под мышкой он тащил блестящую от масла проолифенку.

— Для пассажиров.

Он накрыл ею плечи Неллии.

Глядя, как Неллия садится в лодку, я понял, что она впервые выходит в море. Она не прыгнула, а неуверенно шагнула, как бы опасаясь, что лодка выйдет из-под ног.

— Только не пишите в своей статье, что рыбаки любят море! — сказал Печак. — Я не мог бы жить без него, это верно. Но иногда мне кажется, что оно сидит у меня в печенках, что я его ненавижу. Особенно в такие дни, когда оно прикидывается спокойным и ласковым, манит все дальше от берега, а потом вдруг выпускает когти!