— А твоя… подруга? — нерешительно спросила Майра.

— Ну уж нет! — воскликнула Зев. — С меня хватит папочки-пьяницы. Я выхожу из игры!

— Моя дорогая! Вы должны! Только вы сможете держать его в руках! — стала умолять Майра.

— Ну дааа…

— Я вам хорошо заплачу, — торопливо заговорила Майра, роясь в сумочке. Достав чековую книжку, она сказала: — Сейчас даю вам тысячу долларов, а первого января каждого следующего года вы будете получать по пять тысяч. Только одно условие: вы не должны появляться в Нью-Йорке.

— Не знаю… — колебалась Зев.

Фредрик незаметно толкнул ее ногой.

— Ну, хорошо, — вздохнула девушка. — Придется, видно, выйти за него замуж. После вашего развода.

— Так будет лучше для детей, — решила Майра.

— Что же, Майра? Это конец?

— Я скажу детям, что их отец погиб в автомобильной катастрофе, — объявила Майра, подошла к двери, открыла ее, с любовью посмотрела на Зев и, издав подобие стона, удалилась.

Несколько минут Зев и Фредрик стояли неподвижно. Вдруг девушка подпрыгнула, ликующе размахивая чеком, и обняла мистера Парди.

— Ну и спектакль ты устроил! Даже я сначала подумала, что ты пьян. — Она, хохоча, упала на кровать.

— Спектакль? Какой спектакль? — прошептал Фредрик.

Он внимательно посмотрел на девушку и двинулся к ней. Когда Фредрик проходил мимо выключателя, комната погрузилась во тьму.

— Детка! — прорычал он.

Прошло шесть лет. Зев и Фредрик теперь живут на западном побережье. Он занимает пост профессора йоги в Калифорнийском технологическом. Они очень прилично существуют на его зарплату и тот чек, который регулярно приходит с востока.

Супруги прекратили сеансы левитации для публики, даже в качестве примера для студентов. Однако иногда ранним утром звери из ближайшего леса удивляются, видя, как профессор и его жена летят высоко над водами озера Миопик, держа за руки своего пятилетнего сына Шияма.

Да, дом Парди самый счастливый и самый веселый во всем университетском городке. Но там никогда не подают спиртного. На этот счет Зев тверда как скала.

Дэймон Найт

Великий навозный бум

У придорожной вывески «КОРЗИНЫ И СУВЕНИРЫ» в клубах пыли остановился длинный блестящий автомобиль. Чуть подальше над простоватым зданием со стеклянным фасадом висела другая вывеска, гласившая: «КОФЕЙНАЯ МЕЛЬНИЦА СКВАЙРА КРОУФОРДА. ПОПРОБУЙТЕ НАШИ ПОНЧИКИ!» А дальше простиралось пастбище с коровником и силосной ямой, отнесенной подальше от дороги.

Двое пришельцев спокойно сидели в машине и смотрели на вывески. У них была фиолетовая кожа и маленькие желтые глаза. В серых твидовых костюмах они выглядели почти как люди. Только всегда прятали подбородки, укутывая их оранжевыми шарфами.

Марта Кроуфорд вышла из дома и, вытирая руки о фартук, подбежала к киоску с корзинами. У киоска стоял ее муж, Лльюэллин Кроуфорд, и жевал кукурузные хлопья.

— Что угодно, сэр? мэм? — нервно спросила Марта, оглядываясь на мужа в поисках поддержки. Лльюэллин похлопал ее по плечу. Им еще не доводилось видеть пришельцев так близко.

Один из пришельцев лениво вышел из машины и уставился на Кроуфордов. Он (или оно) попыхивал сигарой, засунутой в отверстие в оранжевом шарфе.

— Доброе утро, — все еще нервничая, сказала миссис Кроуфорд. — Корзинку? Сувенирчик?

Пришелец мрачно блеснул желтыми глазками. Его лицо ничего не выражало. Шарф скрывал подбородок и рот, а может быть, и еще что-то. Некоторые говорили, что у пришельцев нет подбородков, другие — что у них вместо подбородков нечто такое кривое и ужасное, что людям невыносимо на это даже смотреть. Пришельцев называли герками, потому что появились они с планеты Зета Геркулеса.

Герк глянул на корзины и безделушки, висящие над прилавком, и пыхнул трубкой. А потом произнес неотчетливо, но понятно:

— Что это такое? — И указал вниз когтем трехпалой руки.

— Маленькая индейская куколка? — почему-то пискнула Марта. — Или календарь на березовой коре?

— Нет, это. — Герк показывал вниз.

Кроуфорды перегнулись через прилавок и увидели, что герк смотрит на что-то большое, бурое и круглое.

— Это? — неуверенно переспросил Лльюэллин.

— Это.

Лльюэллин Кроуфорд покраснел.

— Ну-у, это просто коровья лепешка. Вчера корова с сыроварни отбилась от стада и обронила это. А я и не заметил.

— Сколько стоит?

Кроуфорд в недоумении уставился на него (или на нее) и спросил:

— Что вы имеете в виду?

— Сколько стоит коровья лепешка? — прорычал пришелец, продолжая пыхтеть сигарой.

Кроуфорды обменялись взглядами.

— Никогда не слышала… — начала полушепотом Марта, но муж шикнул на нее и, откашлявшись, сказал:

— Я бы хотел десять цен… Ну, я не хочу вас надуть, четверть доллара годится?

Пришелец достал большой кошелек с мелочью, положил четвертак на прилавок и что-то сказал своему спутнику, сидящему в машине.

Второй пришелец вышел из автомобиля, неся квадратную шкатулку и лопату с золотой ручкой. Она (или он) осторожно подняла лопатой коровью лепешку и положила ее в шкатулку.

Пришельцы сели в машину, взревел мотор, и в облаке пыли герки скрылись из виду.