Читаем Яйцо глака полностью

«Хорошо бы вы начали с климата», — подумал Нарли. Глупо было не подумать, как жарко ему будет на Земле. Надев тесный костюм землян поверх своего меха, чтобы не сильно отличаться от местных жителей, Нарли жестоко страдал от зноя. Конечно, справедливости ради надо признать, что костюм не был бы ему так тесен, если бы он поменьше ел на борту межпланетного лайнера.

Паррингтон указал на стоявшую рядом с ним женщину.

— Позвольте представить вам мою жену.

— Ох-х-х! — вздохнула жена президента. — Он очень мил!

Президент и Нарли в оцепенении уставились на нее. После минутного смущения она широко улыбнулась Нарли и фоторепортерам.

— Добро пожаловать на Землю, дорогой профессор Гзанн! — воскликнула она и, наклонившись, поцеловала Нарли точно в пушистый лоб.

На Сатурне не целуются. Нарли достаточно много читал о Земле, чтобы знать, что европейцы иногда выказывают уважение таким своеобразным способом. Но ведь здесь Америка, а не Европа!

— Сегодня я устраиваю в вашу честь коктейль, — лучезарно улыбалась жена президента, разглаживая подол своего платья в цветочек. — Жду вас ровно в пять. Вы ведь придете, дорогой?

— С радостью, — уныло пообещал Нарли. Нелегко было изобразить радость по поводу первого приглашения сразу же после приземления.

— Я постараюсь подать все, что вы любите, — продолжала она возбужденно. — Но если вы хотите чего-нибудь особенного, то скажите мне. Хорошо?

— Я на диете, — ответил Нарли. Надо выдержать. Вероятно, пища окажется омерзительной, поэтому будет нетрудно справиться с аппетитом. — Желудочное расстройство, знаете ли… Стакан минеральной воды «Виши» и печенья будет…

Он остановился, потому что заметил, что в глазах миссис Паррингтон блеснули слезы.

— Разболелся животик? Бедный малышка!

— Глэдис! — резко оборвал ее президент.

На коктейле у миссис Паррингтон подавали орешки фрисмил, вилбар и даже слипнис бруугс. Все импортное, за бешеные деньги. Нарли понимал, что прием устроен за счет правительства, а для правительства деньги ничего не значат, потому что они поступают от налогоплательщиков. Некоторая местная еда оказалась удивительно вкусной, например, паштет из гусиной печенки, шампанское и маленькие пирожки с разнообразными начинками. Нарли испугался, что станет таким же, как злуугл. Стараясь не видеть своего отражения в зеркале, висящем на стене, он думал, что впереди его ждут постные дни.

Кроме того, что он мог сделать, если все вокруг старались чем-нибудь его угостить?

— Попробуйте, профессор Гзанн!

— Обязательно попробуйте это, профессор!

(Разве эти люди не видят, как тесен ему его новый костюм?)

Все толпились вокруг него. Женщины ворковали, мужчины поглаживали, а Нарли — ел. Ему хотелось поскорее избавиться от этой чрезмерной дипломатической любезности и оказаться перед естественной враждебностью студенческой аудитории.

Запахи мела, чернил, гнилых яблочных огрызков в земной классной комнате так напоминали аудитории Сатурна, что Нарли немедленно почувствовал себя дома. Он знал, что его внешность не понравится студентам. Для молодежи естественна враждебность ко всему чуждому, незнакомому. Они станут презирать его и глумиться над ним, а он, в свою очередь, будет задавать им длинные, запутанные домашние задания и устраивать такие трудные экзамены, что они обязательно их провалят…

Нарли вперевалку подошел к своему столу, у которого были подпилены ножки, чтобы он стал удобен существу невысокого роста, тогда как Нарли уже представлял себя победно сражающимся с мебелью обычных земных размеров.

Было так жарко, влажно и непереносимо, как он себе и представлял. Слегка задыхаясь, он деликатно постучал указкой.

— Студенты, внимание!

Тут должна была начаться насмешливая болтовня… Но в аудитории царило молчание, неожиданно нарушенное громким шепотом:

— О-о-о! Он такая прелесть!

А затем последовало:

— Ш-шш! Не смущай малышку!

Нарли надулся.

— Я — ваш новый профессор по изучению Сатурна. Сатурн, как вы, возможно, знаете, главная планета. Она гораздо больше и важнее Земли — планеты второстепенной.

Студенты стали послушно конспектировать лекцию. Они тщательно фиксировали все, что он им говорил. Даже его кашель изобразили в фонетической транскрипции. Время от времени студенты прерывали Нарли хорошо продуманными вопросами по существу дела и так вежливо, что ему не оставалось ничего другого, как так же по существу им отвечать.

Иногда он поднимал свои усики, чтобы услышать шепот, которым обменивались студенты.

— По-моему, он очень милый!

— Выглядит славным малым и в предмете разбирается.

— Симпатичный малыш!

— Необыкновенно интересный спектакль!

— Правда, он напоминает Винни-Пуха?

— Знающий парень.

— Просто прелесть!

После лекции, вместо того, чтобы выбежать из аудитории, студенты столпились возле его стола. Нравится ли ему Земля? Не слишком ли высок стол? А может быть, слишком низок? Вероятно, ему очень жарко из-за его меха? Хотя это такой приятный, пушистый, мягкий мех!

— Можно я поглажу одну из ваших рук, профессор?

Нарли сказал «да», ему очень жарко, и «нет», он не возражает, если его потрогают, это будет его вкладом в научные исследования.