Читаем Яичко Гитлера полностью

Николай подошел к Дагбаеву и взялся за его пульс, взметнув облако потревоженных насекомых. Он не отзывался, но и ежу было понятно, что Дагбаев мертв. Правда внешне синяков, ссадин, или иных следов какого либо насилия, на трупе не было. Николай повернулся к столу, нагнулся над ним и понюхал оба, наполовину наполненных стакана. От одного убойно несло спиртом — не водкой, у той запах был много мягче — от другого только селедкой, значит, в нем была простая вода. Обратил Николай внимание и на пустую бутылку без этикетки, она выглядывала из-под топчана.

Николай достал из кармана платок и через него, не касаясь пальцами рук бутылки, поднял ее и тоже понюхал. От нее исходил все тот запах плохого качества спирта. Аккуратно положив бутылку на место, он еще раз посмотрел на синюшное лицо мертвеца.

«Что ж ты напился до смерти, дурья твоя башка? Почему не дождался меня? Я ведь знаю, ты хотел сказать мне что-то важное, наверное, назвать убийцу или, по крайней мере, отмазать Ксению. А, может, тебя специально кто-то опоил?» — размышлял Николай.

Он закрыл уши руками — так гулко в них застучала кровь. Его обуял прилив ярости. В этот момент он решил, что кто-то все время опережает его на полшага и не дает ухватить за ниточку, которая позволила бы выйти на след его жены.

Делать тут было больше нечего, Николай вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. В этот момент в барак вошла какая-то тетка, у нее было припухшие веки и рыбье выражение глаз, присущее всем закоренелым алкашам, в левой руке она держала авоську с двухлитровой банкой пива. Резиновые сапоги на ногах, несмотря на теплую, сухую погоду, выцветавшее цветастое платье с грязным подолом, и штормовка, некоторые пуговицы которой были оборваны, придавали ей вид обыкновенной мешочницы. Не бомжихи, а именно мешочницы — бомжей в Советском Союзе не могло быть по определению.

Она направилась прямо к Николаю, настороженно всматриваясь в него. Вдруг лицо ее расплылось в широченной улыбке, показавшей дыры от выбитых зубов.

— Ой, Колька! Умереть — не встать! Как ты нашел меня, красавец? — воскликнула она и, подавшись вперед, развела руки, ожидая встречных объятий, чему не помешала даже банка с пивом.

Николай отшатнулся от нее, подумав, что у алкашки не все в порядке с мозгами.

— Да Галина, я! Галя Бачурина! Ты что не узнал меня? — разочарованно опустила тетка руки с глубокой траурной каймой под ногтями на желтых, прокуренных пальцах. Видимо, она поняла, что долгожданных обнималок не будет. — Мы же с тобой в шестом классе за одной партой сидели…

Только сейчас до Николая дошло, кто перед ним стоял. Да, эта затрапезная тетка, еще молодая, но уже с отвисшими, как у бульдога, щеками женщины в преклонном возрасте, действительно когда-то была его соклассницей. И он когда-то на самом деле просидел с ней почти год за одной партой, хотя имя и фамилию к этому моменту он уже и не помнил. Девица попала в их класс после того, как ее в который раз оставили на второй год. Тогда ей было лет четырнадцать, а Николаю — одиннадцать, и ее подсадили к нему из-за того, что более никто ей не подходил по росту. Правда, помнится, досидеть вместе им тот год так и не довелось — ее отчислили весной по банальной причине — шалая дылда забеременела.

— Так ты ко мне или как? — поостыв от холодноватого молчания Николая, спросила Галя.

— Я к Дагбаеву, но…

— Ты и его знаешь? Так поканали — он здесь, пивком отметим!

— Вот что, Галя… — замялся Николай. — Туда пока нельзя…

— Да чегой-то нельзя — это моя халупа!

Она толкнула дверь. Секунды ей хватило, чтобы понять, что там произошло.

— Убили! Убили-и-и! — истошно заголосила она, тряся головой, из которой густо посыпалась перхоть.

Авоська вывалилась из ее рук, банка разбилась, и брызги пива окатили Николаю брюки. На шум вбежал Володя.

— Что тут происходит? — выпалил он.

— Дагбаев мертв. Надо милицию вызвать, — сумрачно отозвался Николай.

В это время Галина, хотела было заскочить в комнату, но Николай бесцеремонно придержал ее за шиворот:

— Убили, не убили — милиция разберется. А до ее приезда туда нельзя.

Васильев оттеснил тетку и, заглянув в комнату, присвистнул.

— Вот тебе, бабушка, и юрьев день! — проговорил он, покачивая головой.

— Эй, деловые, выпить есть? — вдруг перестав голосить, спросила Галина, обращаясь сразу к обоим. — Что-то трясет меня, фраера, помянуть надо.

— Вова, побудь тут с ней, последи, чтобы не заходила в комнату. А я пойду вызову милицию.

— А выпить-то дадите? — не унималась Галина. — Горе-то какое! Никак на меня блудняк навели!

— Вот следователь приедет, все расспросит, тогда и дам тебе пятерку на пузырь.

Галина пыталась что-то возразить, но Николай не стал ее слушать и стремительно вышел на свежий воздух. Когда он был тут в прошлый раз, то заметил телефон-автомат на торце стоящей поперек барака пятиэтажки и направился прямо к нему. Он набрал номер Мальцева и все ему вкратце рассказал. Тот пообещал немедленно выехать.