Читаем Ягоды бабьего лета полностью

Когда я увидела тебя по телевизору, первой мыслью было: слава Богу, он жив! Именно об этом я мечтала все эти семь месяцев после твоего исчезновения. А потом возникло непреодолимое желание увидеть, пожалеть, приласкать, прижать к себе, как малое неразумное дитя, обиженное злыми людьми. Но реальная жизнь не терпит излишних эмоций — это не театр и не кино. Мы встретились, и все было, как было. Ты это помнишь. В те дни в интернате я пережила многое — от унижений и разочарований до едва сдерживаемого порыва поцеловать тебя, раствориться в тебе, улететь с тобой в «горние выси» чувственного блаженства.

Да, я любила тебя. Любила всегда, даже в горькие моменты предательства и лжи. Вряд ли твои чувства были такими же. Из двоих один всегда любит сильнее. Но это не упрек. Это данность, и тут ничего не поделаешь. Я никогда не была одинокой с того момента, как встретила тебя. Даже в минуты отчаяния и депрессии я знала, что ты есть. Я говорила с тобой, сидя в пустой квартире, я продолжала советоваться с тобой, выбирая в магазине домашний халат… Нет, это не сумасшествие. Ты — часть меня. Духовно и органически, всеми клетками ты пророс во мне так прочно, что изъять тебя невозможно. Не делать же операцию! В последние дни я потеряла надежду. Ты это видел в парке. Со мной случилась истерика. Я испугалась, что ты никогда не вспомнишь меня. Особенно обидно, если не вспомнишь меня молодой, наивной девочкой, тающей от твоих прикосновений, внимающей каждому твоему слову и верящей тебе безоглядно. А как ты читал стихи! Тютчев, Волошин… Благодаря тебе, я — филолог по образованию! — научилась слышать волшебную мелодию поэзии, понимать ее сокровенный смысл. Может быть, оттого, что ты читал эти стихи в осеннем парке, я по-иному воспринимала и природу, и поэзию. Благодарю тебя за это, хотя и несколько запоздало.