Читаем Ядерные материалы полностью

— Ну, защита, да, — сказал Забелин. — Только вы путаете крейсер на боевом походе и свалку с оружейным плутонием под прессом воды в сотни атмосфер… Активизация ядерных боеприпасов, спешу вас утешить, не особенно и трудна. Цепная реакция расщепляющихся материалов может начаться со взрыва обычного, грамотно размещенного у боеголовок тротила. Да что там тротил! Достаточно небольшого скачка давления при подводном землетрясении. И это не мои домыслы, а мнение спецов из Арзамаса-16. Кстати, они же официально утверждают: топливо ракет, вступив в реакцию с морской водой, образует гремучую смесь, и, возмутись такая смесь, пошло-поехало по цепи… Вот тебе тот Всадник Апокалипсиса, вышедший из моря… Я, конечно, весьма туманно осведомлен о мистических подробностях горестного будущего человечества, но, как технарь, уверен: рано или поздно мы доиграемся! И бог — есть! Знаете, почему? Хотя бы потому, что он спас Европу, когда полтора года отлежав в трубе парата, взорвалась на «Комсомольце» эта самая ракетоторпеда, чей ядерный боеприпас чудом не сдетонировал, а лишь оторвался от нее. А тут, — кивнул на колышущуюся за бортом воду, — усопший «К-219» с пятьюдесятью ядерными боеголовками. То есть с сотнями чернобылей. И если он рванет да еще роза ветров подгадается, Штаты превратятся в одну из третьеразрядных Нигерии.

— А сколько времени он лежит? — спросил Прозоров.

— С октября восемьдесят шестого.

— Допустим диверсию, — сказал Прозоров задумчиво. — Но если следовать примеру с «Комсомольцем» — выходит, ядерный взрыв необязателен?

— А какая, в принципе, разница? Дело не столько во взрыве, сколько в последствиях. Разрушишь боеголовки — получишь такое заражение океана, что… Забелин помедлил. — Как сейчас ответственные дяди мыслят? В том смысле, чтобы бюджеты выстраданные кувырком не полетели? Мыслят так: лежат себе лодочки, потихонечку отраву выпускают, а мудрая природа, к дерьму цивилизации притерпевшаяся, постепенно ее нейтрализует. Ну и дай ей бог!

— Но неужели есть ребята, и взаправду способные увлечься такой вот идейкой фикс…

— Вы мне про опасных сумасшедших говорили, — продолжил Забелин. — А мы не опасные сумасшедшие? Наштамповали оружия, способного тридцать шесть раз уничтожить шарик! Зачем же тридцать шесть раз его уничтожать, достаточно, полагаю, одного… Вот здесь, вокруг нас, нерестилище всех угрей планеты. Сюда эти вкусные змеи-рыбы плывут, преодолевая тысячи миль для метания икры. Ничего не зная о «К-219»! Потому что этот «К» не должен существовать в природе! Он все взял от нее — начиная от общих форм кита, кончая выделенными из тонн руды граммами редчайших металлов! И — противопоставил себя ей! Вот он сатанизм-то… И вот наши бедные, глупые угри… Отнерестились, как им положено древним инстинктом, личинки их захватили радионуклиды и — отправились теплым Гольфстримом к берегам Европы, становясь, сообразно тому же закону природы, пищей промысловых рыб.

— Приятного аппетита! — сказал Прозоров.

— Ага. Хочу, кстати, блеснуть эрудицией, — сказал Забелин. — У Штатов сейчас — сто девять лодок, строятся тринадцать. У Англии — семнадцать, еще шесть в проекте. У Франции — одиннадцать, будет тринадцать. У Китая — шесть, станет семь. Скоро в это дело впряжется Бразилия. Значит, подорожают титановые стали с маркировками АКА — 25, 27, 29.

— Ну ты просто малый энциклопедист! — качнул головой Прозоров. — Ничего, что я так, по-приятельски?

— Ничего.

— Тогда, приятель, следующий вопрос: каким образом можно бабахнуть подводный арсенальчик для террористов?

— На судне есть батисфера, — ответил Забелин. — И если все так плохо, как мы думаем, то россказни, будто батисфера — безобидная стационарная станция слежения, — сказки для дураков. В шарик грузится взрывчатка, устанавливается часовой механизм…

— Но с «Комсомольцем»-то они этого делать не стали, — перебил Прозоров.

— Там была другая задача. А теперь, с попорченным движком, туда им не возвратиться. Дорожка одна — в Штаты на ремонт. А вот пойдут ли они в Штаты…

— Многое не увязывается, — сказал Прозоров. — Налицо отсутствие информации. И в оголтелый фанатизм я все-таки не верю, не та версия. Но то, что нас в итоге сбросят за борт, — точно. Мы — лишние.

— Красочное ты нарисовал будущее, — глубокомысленно кивнул Забелин. Воодушевляющее, прямо скажем.

— Меня воодушевляет другое: кто-то умышленно повредил движок… Но кто? — Прозоров наморщил лоб. — И зачем? Но это — профессионал. Не какой-нибудь там Крохин, к примеру…

— Скорее Сенчук, — механически произнес Забелин.

— Тогда надо поговорить с ним, — сказал Прозоров. — Тем более… кивнул на появившегося на палубе старпома, — помянут он к месту… — И призывно махнул бывшему оперу рукой.

— И что дальше?

— Дальше — держитесь возле меня. Встанем спина к спине… Принцип понятный?

— Мы безоружны.