Читаем Ядерное оружие стран мира полностью

Сталин разрешал своему секретарю Поскрёбышеву называть себя по имени и отчеству за его аккуратность в работе и абсолютную преданность.

Он, как всегда не спеша, прочёл письмо. В нём премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль официально уведомлял руководство Советского Союза о том, что готов обсудить в составе так называемой «тройки» (Сталин, Трумэн, Черчилль) вопросы о послевоенном обустройстве Европы. Ознакомившись с документом, он передал его своему секретарю, сказав:

— Завтра пусть ко мне придёт товарищ Молотов.

На следующий день нарком иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов сидел за столом напротив Сталина.

— По дипломатическим каналам согласовано, — доложил Молотов, — что конференция трёх глав государств-победительниц над фашистской Германией должна состояться не в самой столице, как предполагалось ранее, а в бывшей резиденции прусских королей, в местечке Потсдам близ Берлина. К сожалению, столица Германии сильно разрушена, и в ней не нашлось подходящего помещения даже для конференц-зала. Назначена и дата встречи — 17 июля. Наши предложения для внесения в проект Декларации конференции практически готовы.

Молотов положил папку с документами на стол перед Сталиным.

— Хорошо, Вячеслав Михайлович, — произнёс тот, — оставьте мне эти документы. Мне известна Ваша твёрдость в отстаивании наших государственных интересов. Однако думаю, что и мои замечания и предложения не помешают.

Он улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Наступила минутная тишина… Вождь всех народов, как иногда называли Сталина, обдумывал дальнейший разговор с Молотовым.

— Конечно, мы ещё не раз встретимся с Вами для обсуждения сложных вопросов, которые могут возникнуть в Потсдаме. Но мне хотелось бы затронуть лишь два из них — о территориях и репарациях. Именно они для нас сейчас являются главными.

— Я готов, товарищ Сталин, обсудить эти вопросы, — с уверенностью произнёс нарком.

Иосиф Виссарионович покрутил свой любимый правый ус, что означало его хорошее настроение и готовность к беседе. Такая привычка, что поделаешь…

— Начнём с земли, — сказал он. — Освобождая территории нашей Родины и других стран Европы, советский народ понёс огромные потери — около 20 миллионов человек. За это фашисты должны ответить. Вы, товарищ Молотов, запомните, что на переговорах будем биться насмерть и не отдадим ни пяди русской земли. Она, наша кормилица, нам и самим нужна. Сколько крови пролито за неё!

Таким сильно возбуждённым Молотов давно не видел Сталина. «Нервы, нервы…» — промелькнуло в голове наркома.

Надо заметить, что землю и Родину Сталин любил беззаветно и готов был её защищать, как это делали солдаты, бросаясь из окопов на врага с криками «За Родину! Ура!». А любовь пришла с детства и окрепла в юности, когда молодой Иосиф Виссарионович Джугашвили (Сталин) жил в маленьком грузинском городке Гори и учился в духовной семинарии. Видимо, там были хорошие учителя…

Обращаясь к своему собеседнику, Верховный главнокомандующий твёрдо заявил:

— Мы должны расширить территорию Украины на западе, закрепить за собой немецкий город Кёнигсберг и прилегающие к нему районы, в частности морскую базу Пиллау. Конечно, нашими должны быть прибалтийские республики Литва, Латвия, Эстония и некоторые острова Балтийского моря. На Дальнем Востоке к нам должны отойти оккупированные Японией Южный Сахалин и Курильские острова. Понял, товарищ Молотов?

— Как не понять… Я Вас, товарищ Сталин, понимаю с полуслова. Столько лет работаем вместе!

Иосиф Виссарионович улыбнулся.

— Спасибо, Вячеслав, я этого не забуду. Ты же знаешь, что память у меня хорошая.

— Во время войны, товарищ Сталин, — подхватил эту мысль собеседник, — Вы знали фамилии не только командующих фронтов, но и многих командиров соединений и полков.

— Да, было дело, — с удовольствием промолвил Сталин, вспоминая их мужественные лица во время докладов в Ставке Верховного Главнокомандования о результатах боевых сражений.

Раскуривая свою любимую трубку, Иосиф Виссарионович решил сделать небольшой перерыв в работе и предложил собеседнику выпить чаю.

Через несколько минут в кабинет вошёл его личный секретарь, и на столе появились два стакана с крепко заваренным чаем.

— Пей, Вячеслав, — по-дружески сказал Сталин, угощая Молотова, как он это часто делал на своей загородной даче в Кунцеве, когда там собирались почти все члены Политбюро с жёнами. — Чай ароматный, грузинский.

После чаепития с печеньем и шоколадными конфетами собеседники в течение нескольких минут отдыхали, обмениваясь короткими фразами о состоянии дел в области периодической печати, в основном газеты «Правда». Сталин поделился с Молотовым мыслями о своей статье, которую готовил для печати. При этом он с наслаждением курил свою знаменитую трубку. Как же без неё…

На обсуждение второго вопроса — о репарациях — тоже ушло довольно много времени. Говорил в основном Сталин.