— И что, он вот так просто тебе ее отдал? — еще сильнее удивился Богданов.

— Ну, не совсем отдал. — Казанец хитро прищурился. — Просто у него было то, что нужно нам, а у меня было свободное время.

— Украл! — понизив голос, произнес Богданов.

— Так точно, украл, — подтвердил Казанец. — После того как Яша рассказал о встрече Минеева с помощником первого заместителя председателя Совета министров, этот акт стал настоятельной необходимостью. Яша сказал, что почти всю неделю, пока Рыбаков и Минеев обсуждали будущее полигона, он просидел здесь, в шинке, празднуя скорое освобождение от вынужденной каторги.

— Какое освобождение? — переспросил майор Дубко.

— Реальное освобождение. Он решил, что раз испытания сворачивают, гарнизон расформируют, полигон закроют, а ему дядюшка позволит вернуться домой в Алма-Ату или даже пристроит его в Москве. Каждый день с восьми утра до трех часов дня Рыбаков и Минеев закрывались в кабинете и занимались делами. Яша сидел в приемной и ждал распоряжений, но после трех Яша им был не нужен, поэтому он уходил в шинок и гудел на полную катушку.

— И пока пил, все секреты полигона выбалтывал, так?

— Так точно, командир, выбалтывал. Только вряд ли он что-то дельное знал, — ответил Казанец.

— Слишком туп, чтобы его в секретную информацию посвящали? — Богданов покачал головой. — Думаешь, хоть какая-то польза нам от него будет?

— Надо блокнот изучить, потом синхронизировать то, что там написано, с тем, что он успел мне наболтать, — начал рассуждать Казанец. — Наболтал он много, товарищ командир. И с кем пил, и кто вопросы задавал, и кому пропуск на территорию административного корпуса понадобился. Возможно, большая часть его информации окажется попросту брехней, но пока ничего другого у нас нет.

— Вот и у меня такая же ситуация. Вроде и много Потапыч наговорил, а насколько его информация полезна и, что немаловажно, насколько правдива, пока проверять не начнешь, не поймешь. — Богданов вздохнул. — Итак, у нас куча информации и два часа до отлета. Предлагаю разделиться и попытаться за эти два часа проверить достоверность сведений.

Спустя десять минут бойцы спецподразделения «Дон», распределив задания, разошлись каждый в свою сторону, чтобы в восемь часов вечера отправиться обратно в Москву.

Глава 4

Москва, Кремль, кабинет начальника специального отдела ПГУ КГБ, 23 мая, 1972 год

И снова подполковник Богданов сидел у дверей кабинета полковника Старцева и нервно смотрел на часы. На этот раз стрелки часов показывали без четверти десять вечера. Кабинеты в Управлении опустели к шести, уборщицы справились с рабочей задачей до семи, засидевшиеся начальники покинули кабинеты в восемь, и лишь подполковник Богданов явился по вызову начальства через три с половиной часа после окончания рабочего дня.

— Второй раз за день и все в неурочное время? — недовольным тоном проворчал дежурный на пропускном пункте, когда записывал данные Богданова в журнал.

— Я смотрю, вы тоже отличаетесь постоянством, — поддел подполковник.

— В каком смысле? — не понял дежурный.

— Насколько я знаю, дежурная смена на пропускном длится шесть часов, — пояснил Богданов. — Отсюда вывод: либо вы провинились, либо слишком любите свою работу.

— Ладно, шутник, получай пропуск и иди, к кому пришел, — усмехнулся дежурный, заявление Богданова ему явно понравилось.

Получив разрешение, Богданов поднялся наверх и занял выставленный в коридоре стул для посетителей. Полковника Старцева на месте еще не было, но Богданова это даже обрадовало, так как у него появилась возможность систематизировать полученную информацию. Покинув шинок Потапыча, бойцы распределили между собой, кто и чей рассказ проверяет, и отправились выполнять задание. Прапорщик Казанец засел за изучение записной книжки Яшки Языка, помощника-секретаря товарища Минеева, руководителя исследовательского проекта полигона Сай-Утес. Первые тридцать страниц украденной записной книжки привели прапорщика в уныние: столько записей, и все сплошная ерунда. «Заходил помощник начальника лаборатории № 2, записался на прием рабочий из третьей колонны, вернулся из отпуска сотрудник кадровой службы», и так далее и тому подобное. За месяц ни одного посетителя извне, не являющегося штатной единицей штатской части персонала или военной единицей из числа офицеров полигона.

Казанец отчаялся найти в книжке что-то полезное. «Еще три страницы, и бросаю это дело», — сам себе сказал Казанец, и тут на тридцать второй странице он наткнулся на кое-что интересное. Короткая, всего в два предложения, запись привлекла своей необычностью. В начале абзаца Яшка Язык поставил аж три восклицательных знака, и это само по себе выглядело странно. Дальше фраза была такой: «12:30 — несанкционированный визит. М. недоумевал, но вышел из лабораторий и спустился с посетителем в гарнизонную столовую. Отсутствовал час. (Красотка)».