Читаем Ячейка 402 полностью

От резкого громкого звука Анна проснулась. Со страхом. Она не могла понять, где находится и что происходит, натыкалась руками на горячие трубы, пока не открыла глаза. Нечто тяжёлое давило на колени, не получалось убрать. Это было свёрнутое рулоном резиновое покрытие, застрявшее между труб. Слышала топот, резкие крики. На то, чтобы освободиться от резины и встать на затёкшие ноги, ушло несколько минут. Во рту был кислый винный вкус.

– Что это такое? – спросила сама себя, растирая глаза. Мимо ниши, в которой она уснула, бежали колонисты: как попало, не в форменной одежде, куда попало. И орали. Опустив глаза, увидела, что сама в посторонних брюках и босиком. Сразу замёрзли ступни. Туфли на шпильке валялись рядом. Только увидев их, вспомнила о Дне основания Колонии и о дискотеке. То есть она была на месте, в Колонии. Обулась и нырнула в толпу: рванула со всеми, с воплями, путаясь в собственных ногах, но не теряя темпа. Трудно пришлось на ступеньках. Так увлеклась бегом, что не была благодарна, когда её остановили и втолкнули в какое-то помещение. Щёлкнул за спиной ключ. Это Каролина вывела её. Помещение оказалось родным – гладильная. Вслед за Каролиной Анна села на гладильный стол.

– Почему это? – прошептала Анна. – Куда они все?

– Ты что, не слышала? Ну, успокойся, здесь мы в безопасности. Куда ты вообще исчезла, когда Серёжку искать пошла? Я тебя искала. Ты слышала взрыв? Взрыв на дискотеке? Слышала?

– Мне так пусто. Ты не представляешь. Мне так плохо. Теперь уже совсем ничего не осталось. Хоть бы ребёнок был…

– Ты чего, так перепсиховала? У меня у самой руки трусятся! Или наклюкалась?

Не отвечала, глядя на снег в окне. Дверь со стороны коридора дёрнули. Затем их ключ звякнул о пол, чужой ключ скрипнул в замке, взвизгнули дверные петли. Включили свет. Анна зажмурилась. Во внезапном свете темнели две мужские фигуры. Одного роста, очень похожие между собой. На них была обычная форма Колонии, но форма бросалась в глаза на сегодняшнем карнавале личных вещей.

– Она здесь, – бросил один другому. Не обращаясь к ней, ничего не объясняя, Анну сдёрнули за локоть со стола. Она растерялась, испугалась, начала сопротивляться, но они, крепко держа её, влекли за собой – не глядя, словно тяжёлую вещь.

– Стойте, ублюдки, куда?! – закричала вслед Каролина.

Пришлось приложить усилия, чтобы выпрямиться и идти в их темпе, несмотря на подламывающиеся каблуки. Сопротивляться больше не хотела – у неё был опыт. И не было интереса. Привели к регистратору, тому привлекательному молодому человеку, который встретил её в первый день. Отпустили. Боязливо опустилась на стул. Регистратор, в той же позе, с тем же вежливо-равнодушным выражением лица сидел за монитором, словно и не вставал все эти недели. Назвал её имя и фамилию, спросил, она ли это.

– Я. Это я.

– Ну и где ты была, Анна Николаевна? – поинтересовался, уставившись в монитор.

– Когда была?

– Ага, ладно. Понятно. Чудесно. Скажи мне, пожалуйста, Анна Николаевна, а что тебе больше всего понравилось на концерте?

Теперь регистратор впился в неё красивыми глазами. Непонимающе посмотрела на его стол с бумагами. Хотела отвечать правильно, но не ориентировалась, о чём речь.

– Ничего. Я его не смотрела.

– Интересно-интересно. А что ты смотрела?

– В окно смотрела. В окно в коридоре.

– Ну и как, намного окно интереснее концерта? Много насмотрела?

– Я выпила лишнего за обедом. Меня тошнило. Поэтому я там стояла… Не дошла.

– На дискотеке ты тоже не была?

– Нет.

– И чем же ты занималась всё это время?

– Я спала. Где-то… Я не знаю, там трубы такие… Там ещё ведро и один рулон. Как из резины.

С тоской отвела глаза на календарь со старинной машиной. Что сказать, что ещё сказать в свою пользу?

– Спала? Или пряталась?

– Я спала. Там, там ещё швабра.

– Швабра? М-да…Странно, что ты не была на дискотеке. А между прочим, тебя там видели. И не кто-то видел, а я сам. Вот этими вот глазами, – регистратор поднёс два пальца к лицу, указывая на глаза. Зацепил ресницы.

Съёжилась.

– Я зашла сначала. А потом ушла.

– Так ты плохо себя чувствовала и пошла на дискотеку?

– Мне стало лучше.

– Потом опять хуже?

– Нет. Потом мне захотелось спать.

– Как долго ты была в танцзале?

– Не знаю.

– А я знаю. Тридцать две минуты.

– Ого. Мне кажется, меньше.

– Что у тебя было в руках, когда ты вошла в зал?

– Ничего.

– Это когда ты вышла, не было ничего. А когда вошла?

– Я не помню. Может, что-то и было. Не знаю. Я искала своего друга, Сергея.

– Почему, когда ты вышла, ты не осталась у входа? Ты искала закрытое место, так? Место, в котором ты будешь в безопасности во время взрыва. Из-за которого легко присоединиться к остальным во время паники. Ты даже губу себе раскроила, чтобы не выделяться. Раненая, блин!

Анна машинально подняла руку к язве, расползшейся за время сна по всей губе.

– Это не раскроила… Это герпес…

Медленно, туго складывался в голове пазл: взрыв. Случайный или взрывчатка. Взрывчатку кто-то должен был подложить. Войти в танцзал и выйти. Спрятаться. – Это неизлечимо, герпес… – Она не знала, чем можно усилить оправдание. – Это не я!