Читаем Я вас предупредил полностью

На ровное место вышел старец в старинном длиннополом сюртуке, застёгнутом на все пуговицы. Серые штаны, мягкие сапоги. Седая борода, седые волнистые волосы, седые брови. Глаза светло-голубые, смотрят строго, с мудрой печалью.

Прямо-таки классический пример волхва, подумал с усмешкой Сундаков, какими их изображали художники. Не брат ли он тому старику с филином, которого рисовал Константин Васильев?

– Нет, не брат, – покачал головой незнакомец, вдруг оказавшись совсем близко. – Хотя я действительно волхв, Хранитель Родового Искона.

Сундаков пристально посмотрел на гостя, прочитавшего его мысли.

– Вы, случайно, не встречались с моим другом Димой Храбровым? Он рассказывал, что у городища Костьра с ним тоже беседовал Хранитель.

– Да, это был я. – Старец присел рядом, сложив ноги калачиком, бросил взгляд на темнеющее небо. – Холодно будет ночью, однако.

Сундаков промолчал, искоса поглядывая на суровый профиль волхва. Тот повернул к нему голову, улыбнулся.

– Что не спрашиваешь, с чем я пожаловал?

– Сами скажете, – пожал плечами путешественник, – если захотите.

– Скажу. Зачем ты сюда пришёл, витязь?

– Вокруг этого места легенд много сложено, а я всегда иду туда, где есть тайна. Узнать хочу, что прячет в себе гора.

– Не гора это – курган. Тысячу лет назад здесь город был, Рамия, посреди которого стоял куд Перуна. Потом пришёл креститель Добрыня и сжёг святилище. Сеча была. Многие волхвы погибли. Но крестителя изгнали. А на месте сечи курган насыпали.

– Уж больно высок курган-то.

– Земля потом выперла горой, сама собой, потому как источник силы тут спит.

– Понятно, не зря, выходит, местные легенды о горе слагали. А что здесь делал Добрыня? Согласно Иоакимовской летописи, Добрыня Новгород крестил… вместе с тысяцким Путятой.

– Таких Добрыней и Путят много было, силой креста и распятого на нём поддерживаемых. Не сдюжили мы, не уберегли Родовой Искон, приняли веру чужую.

– Но ведь православие не христианство, оно опирается на традиции Рода. Разве не так?

– Нынешнее православие – слабая тень истинного. Родолюбие и родославие умерли. Сохранились лишь крупицы знания о прежних временах, о вере нашей, когда люди жили по совести и по справедливости. Однако диверсия была рассчитана исключительно точно, и мы проиграли.

– Диверсия, – хмыкнул Сундаков.

– Я понимаю, – усмехнулся Хранитель, – это новорождённое слово, но оно отражает суть насильственного процесса крещения Руси. Хотя речь о другом. Возвращайся домой, в златоглавую, витязь. Беда может случиться.

– Я не боюсь…

– Речь не о твоём страхе, – качнул головой старец. – Твой друг Дмитрий Храбров нуждается в помощи.

– Дима? – недоверчиво посмотрел на собеседника Сундаков. – Что с ним?

– Он рассказывал тебе о мечах?

– Я с Димой лично не встречался, а историю с мечами мне поведал Олег Северцев, очень коротко. Дима якобы нашёл два меча…

– Чернобой и Боривой. Это не простые мечи – символюты боя, заряженные силой. Их опасно доверять неподготовленным людям, а тем более таким, кто хочет использовать их силу для личных – и вовсе не благих – целей.

– Но ведь мечи, по словам Олега, уже где-то в хранилище…

– Готовится операция по их захвату.

– Кем?!

– Евхаристием, служителем тайного культа Второго Вселенского Пришествия, прямым потомком крестителя Чернаги, побочного сына князя Владимира.

– Откуда вы знаете?

– Небо нашептало, – без улыбки, с глубокой печалью ответил старый волхв. – Тебе надо помочь своим друзьям, не дать возродиться древнему Злу. Большие беды падут на Русь, коли мечами завладеет церковь ВВП.

– Что за церковь такая?

– Они себя так рекут: Святая церковь Второго Вселенского Пришествия.

– Имеется в виду пришествие Иисуса Христа?

– Их бог – Морок. Иисус Христос – его высокохудожественная и психологически достоверная придумка, легенда, призванная полуправдой скрыть истинную сущность Зла. Трудно бороться с ложью, ещё труднее – с полуправдой, овладевшей душами. Сотворённые люди не устояли, и даже богорожденные забыли о своих предках, о своём божественном происхождении, перестали славить своих истинных богов, начали просить милостыню, как и все.

– Не все просят, – тихо возразил Виталий.

– На то и надежда, – вздохнул Хранитель.

На землю опустилась ночная темнота, но лицо волхва словно осветилось изнутри и оставалось ясно видимым.

– В последнее время люди как будто просыпаться начали, – продолжал он. – Ещё не вспомнили старь, но ищут уже. Им помогать надо. А если слуги чёрного завладеют русскими мечами – худо станет на земле, не выживет Род.

– То есть как – русскими мечами? Разве эти мечи принадлежат нам… оба?

– Как две стороны медали, как день и ночь. Когда-то они принадлежали одному герою – для разных дел, потом их разделили, и мрак пал на души людей.

– Я… не знал… не слышал…

– Ты не допущен был до откровения, время пришло. Сохрани мечи, и познаешь Путь.

Старец легко поднялся на ноги.

Встал и Сундаков.

– Когда мне надлежит вернуться в Москву?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Напарники меня не поймут.

– Им знать то, что знаешь ты, не положено.