Читаем Я — стукач полностью

— А куда они, мои комсомольцы, денутся с подводной лодки? — беззаботно машу я рукой. — Пускай попробуют не явиться на субботник!

— Ну, а не явятся, что ты с ними сделаешь? — Галина Павловна поднимает глаза от бумаг и сквозь толстые стёкла очков разглядывает меня ласковым взглядом сытого удава. — Ты уж того, Витёк, без фанатизма. А то приходили ко мне на днях девчата из формовочного цеха, жаловались на тебя.

— На меня?! На Иоанна Златоуста?

— На тебя! — передразнивает Галина Павловна. — Ну-ка, расскажи, как ты с них взносы собирал? Нет чтобы подойти к человеку, поговорить по-хорошему, он тебе всё, что задолжал, до копеечки выложит, а ты, понимаешь ли, придумал! Перед зарплатой уселся рядом с кассиром и аккурат отсчитал сумму взносов из того, что на руки выдавать надо. За такое можно и загреметь!.. Да что я тебе рассказываю, будто сам не знаешь! Это что — недоверие к людям?

— Ну что вы, какое недоверие?! — бурно возмущаюсь я, а на душе уже кошки коготками заскребли. Значит, казнь не отменили, а только отсрочили. — Просто это своеобразный сервис: не нужно людям потом время терять, бегать в комитет комсомола. Да и нам хлопот меньше. За один день взносы собираем.

— Хлопот испугался? — Голос Галины Павловны всё ещё медово-ласковый, но в нём уже проскакивают знакомые металлические нотки. — Рано, дружок, лёгких путей ищешь…

Она снова опускает глаза в бумаги и замолкает. Замолкает и репродуктор на стене. Лишь башенный кран за окном, перетаскивающий по заводскому полигону только что отформованные панели и связки арматуры, на мгновение заслоняет солнечный лучик, и от этого в парткоме становится темно и неуютно. От грохота крана дребезжат стёкла. Затишье перед грозой.

— Ну, да ладно, думаю, ты учтёшь замечание, — великодушно прощает меня Галина Павловна. — Извинись перед девчатами, скажи, мол, больше такого не повторится, и вообще… Я тебя, собственно говоря, вызвала по другому вопросу.

Ага, значит, втык пока отменяется. А что там у нашего парторга дальше на повестке дня?

— Слушай меня внимательно. Нашему коллективу оказана высокая честь: мы должны выдвинуть кандидата в депутаты райсовета. Кандидат должен быть не старше двадцати семи лет, то есть комсомольского возраста. Улавливаешь?

Галина Павловна всегда изъясняется языком партийных документов. Думаю и дома, чтобы позвать мужа есть котлеты, она выносит соответствующую резолюцию. В этой канцелярщине она чувствует себя, как рыба в воде. Может быть, поэтому её, рядового экономиста из планового отдела, и избрали парторгом. А может, другой кандидатуры не отыскалось: кому охота возиться с парторганизацией из пятнадцати коммунистов на нашем маленьком домостроительном заводике, где трудится всего около четырёхсот человек. Ведь писанины от этого ничуть не меньше, чем в более солидной парторганизации, где парторг освобождённый и народу в сто раз больше. Впрочем, и у меня на комсомольском учёте немногим больше — тридцать два человека. Ни Галина Павловна, ни я не освобождены от основной работы, но у какого начальника, скажите, поднимется рука загружать нас, государевых людей, производственными делами?

— Как один, отдадим свои голоса народному избраннику! — с чувством декламирую я, но Галина Павловна моей иронии, кажется, не замечает и продолжает:

— Мы вчера посовещались на парткоме и решили, что наиболее достойная кандидатура — бригадир штукатуров из формовочного цеха Нина Филимонова. Как твоё мнение? Ты её лучше знаешь, она твоя комсомолка.

— Вам виднее, — пожимаю я плечами, — хотя…

— Что хотя? — Галина Павловна с интересом глядит на меня поверх очков.

— Взносы она четвёртый месяц не платит, вот что. А с ней за компанию ещё трое комсомолок из её бригады.

— Для этого ты и сидел вместе с кассиром во время выдачи зарплаты?

— И для этого тоже.

— Та-ак, — задумчиво тянет Галина Павловна и постукивает кончиком карандаша по столу. — Ну, и заплатили они взносы?

— Как бы не так! Увидали меня, сразу развернулись и ушли. Говорят, нам не к спеху, придём, когда тебя тут не будет.

— А остальные комсомольцы?

— Остальные почти все заплатили. Задолженность только по бригаде Филимоновой.

— А твоя красотка чем занимается?