Читаем Я спас РФ-4 полностью

— И что же будет дальше? — проговорил вслух Сергей Петрович, и едва расслышав собственный голос, тяжко вздохнул. При этом пар вырвался из рта и застыл прямо в воздухе.

Отмахнувшись от облачка, Северский зажёг мощный фонарик, и осветил берег с декоративной пристанью, находящийся на расстоянии сотни метров. Следом луч промелькнул по выключенным фонарям, и упал на смутно знакомое, двухэтажное здание.

Да не может быть? — подумал учёный, не веря собственным глазам, так-как это был тот самый снятый турецкой террористкой профилакторий. По документам здание находилось на реконструкции, но бывшей в курсе всех дел Толик, позволил состояться сделке, чтобы держать врага ближе, и даже успел установить камеры наблюдения, следящие за террористами. И теперь Северский находился всего в паре сотен метров, от перманентного источника опасности.

А что, если это его шанс хоть что-то исправить? — спросил он сам себя, и в голове Сергея Петровича в тот же миг возник дерзкий план, учитывающий его новые возможности.

— Нет, нет, и нет! — повторил он три раза, и замотав головой, попытался выкинуть из головы всё что надумал.

— Ты туда не пойдёшь — проговорил Сергей Петрович, и уже хотел сесть на деревянную перекладину, но вместо этого поскользнулся, и едва не упав, неловко выставил ногу вперёд.

Перевалив через резиновый борт лодки, подошва упёрлась в твёрдую словно сталь воду, и замерла. Осветив фонариком, застывшие на воде буруны, Северский шагнул вперёд, и получилось, что теперь он полностью стоит на воде.

— Грёбаный святоша — проговорил Северский, и качая головой, побрёл в сторону пристани.

Аккуратно ступая по неровной поверхности, он начал разгоняться, вместе с растущей внутри решимостью. При этом он ругал себя последними словами, но продолжал шагать вперёд, словно заведённая игрушка.

На середине пути он заметил, что поверхность реки не застыла до конца, и в какой-то момент, подошвы начали продавливать воду. Резко остановившись, Северский дождался очередной волны стазиса, и перед тем как пойти дальше, быстро обернулся и посмотрел на лодку.

Увиденное с этой точки, удивило. Весь пройденный путь обозначала полностью застывшая широченная дорожка на водной поверхности реки, и коридор, в виде прорисованного в замерших снежинках человеческого силуэта.

И это была отнюдь не оптическая иллюзия, продвигаясь вперёд, он раздвигал снежинки, при этом рисуя из них причудливый узор, повторяющий все движения.

В этот миг Северскому захотелось вернуться в лодку, и дождаться окончания действия аномалии, но потом он вспомнил о намерениях Глебова, и обругав себя за мягкотелость, побрёл дальше.

Добравшись до пристани, учёный решительно ступил на неё словно на высокую ступеньку. Затем посветил фонариком, и увидев запертые двери, ведущие внутрь фойе двухэтажного корпуса, резко ускорился.

Понимая, что без ключа ему не светит попасть внутрь, он с разгона ударил в них плечом, и как не странно, но это подействовало. Массивные деревянные створки распахнулись настежь, при этом сразу несколько длинных язычков сложного замка вырвали удерживающие их крепления, превратив часть деревянного полотна в кучу щепок, оставшихся висеть в воздухе.

При этом сам Северский ничего не почувствовал, словно массивные резные двери были сделаны не из окованных стальными полосками дубовых досок, а состояли из тонких фанерок и картона.

Забежав на второй этаж, Северский проделал то же самое ещё с одной запертой преградой, и ворвался в длинный тускло освящённый коридор, с рядом одинаковых дверей, ведущих в номера.

Напротив одного из номеров стоял диван, на котором развалились два бородача в кожанках. Как не странно, но они среагировали на его появление, и двигаясь очень медленно, начали подниматься, при этом поднимая оружие.

Поняв, что нужно делать, Северский рванул к ним навстречу сокращая дистанцию, и прямо перед приходом очередной волны стазиса, увидел, как пули начали вырываться из направленных на него стволов автомата и пистолета.

Хлопков он практически не услышал, зато хорошенько рассмотрел всполохи сгорающего пороха, и инверсионные следы, идущие следом за раздвигающими воздух пулями.

Четыре острые и стремительные из «АК-74», и две медленные и тупые из «ПМ». Автоматически подсчитав выпущенные бородачами пули, Северский легко уклонился от первой, и прижавшись к стене, отметил местоположение остальных пуль, мгновенно замерших в момент распространения новой волны стазиса.

Затем учёный проскочил между пулями, и грубо оттолкнул стоявшего на пути бородача. При этом необычно лёгкое тело противника сбило напарника, и замерло в стазисе.

Добравшись до охраняемой ими двери, Северский пнул её ногой, напротив замка, как учил Серый. А когда она вылетела из развороченного проёма, увидел ещё двух замерших террористов, целившихся в него из коротких автоматов, «АКС-74У».

Проскользнув между здоровяками в кожанках, Северский упёрся взглядом в заледеневшие глаза, сидевшей в коляске чернобровой девушки. А затем он увидел уродливые едва зажившие шрамы на некогда красивом лице, и не выдержав отвёл глаза.