Читаем Я, снайпер полностью

А началось все так: сначала Боб позвонил Деннису Вашингтону, затем Вашингтон связался с коронером и узнал, в какой больнице умер Харрис, после чего навестил это заведение. В больнице все записи велись тщательно, и благодаря им выяснилось, что в последние месяцы жизни Оззи Харриса регулярно навещали его друзья и соратники Джек Стронг и Митци Рейли, и больше никто. Вашингтон ненавязчиво побеседовал с персоналом и нашел несколько человек, которые сошлись в том, что старый радикал полностью полагался на Джека и Митци, а те, в свою очередь, относились к нему с уважением и любовью. Для Стронгов он до самого конца оставался мистером Харрисом, в то время как все вокруг звали его Оззи.

И вот Боб и Вашингтон на складе. Сотрудник наконец заметил их появление и с меланхолической тяжестью в движениях шагнул навстречу. Боб подумал, что, наверное, мало удовольствия работать среди стеллажей, заполненных невостребованным имуществом умерших; большая часть вещей, согласно закону, находится на хранении в течение шести месяцев, в ожидании притязаний давно потерявшихся родственников; затем распродается на аукционе, а оставшееся отправляется в печь.

Вашингтон показал удостоверение и свидетельство о смерти, после чего сотрудник не спеша удалился. Он вернулся с ключом, к которому на проволоке была прикреплена металлическая бирка с гравировкой «Н-1498».

— Вы сами все отыщете, детектив. Тут нет ничего трудного: просто идете по рядам до «Н», затем вдоль стеллажей до номера четырнадцать девяносто восемь. Это ключ от навесного замка. Я бы на вашем месте взял респиратор; в хранилище очень пыльно.

— Спасибо, — поблагодарил Вашингтон.

Пройдя в большие двустворчатые двери, Боб и Вашингтон очутились в своеобразном храме американского барахла: просторном темном помещении с голыми кирпичными стенами, разделенном деревянными стойками с натянутой между ними проволочной сеткой.

Оззи Харрис не оставил после себя много добра, вещи его не особо занимали. Кое-какая мебель, что удивительно, Викторианской эпохи, мешки со старой одеждой, восточные лампы, скатанные ковры, гладильная доска, маленький старый телевизор, возможно еще черно-белый, различные кухонные агрегаты вроде микроволновки, тостера и соковыжималки, корзина с пачками крупы и стирального порошка, велосипед, новенькие компьютер и принтер, кипы книг и журналов, шесть шкафов с картотеками, набор клюшек для гольфа, оставшийся со старых добрых времен, и, конечно, фотографии в рамках — значительные события мировой истории, на которых Оззи присутствовал или о которых писал, его выступления, съезды, которые он освещал, великие люди, которых он любил или ненавидел.

Свэггер и Вашингтон напряженно трудились. Просматривая бумаги на четвереньках в тусклом свете, окруженные коконом кружащей в воздухе пыли, в закрытом помещении, они терпеливо обрабатывали все, что находилось перед ними. Больше всего времени ушло на книги; во многих имелись пометки на полях, которые нужно было изучить и установить, что они относятся к тексту и не содержат никаких тайных сообщений. Фотографии Боб и Вашингтон прощупывали, проверяя, не спрятано ли в них что-нибудь; каждая папка подвергалась бережной эксгумации, и ее содержимое тут же исследовалось.

Во многих папках находились газетные статьи, грубо вырезанные бритвой, собранные в конверты из плотной бумаги в соответствии с ужасами современного общества: расизм, милитаризм. Некоторые папки были целиком посвящены таким темам, как «Вьетнам 64–67», «Вьетнам 67–70», «ВН 71–75». В одной была собрана эротика, на удивление легкая, в основном рисунки женщин, подсвеченных невидимыми прожекторами, в обтягивающем нижнем белье, подчеркивающем грудь и ягодицы; многие модели были связаны, все — с ярким макияжем и алыми сочными губами. Имелись также папки с пространными письмами, сообщающими, что какое-то предложение Харриса принято, и с отказывающими краткими письмами, записки от поклонников, уведомления от адвокатов с угрозой начать судебное преследование за клевету и послания от политических оппонентов, выражающих разочарование, недовольство или ярость. Целая папка была заполнена записками от всевозможных знаменитостей, в основном киноактеров второго эшелона с левым уклоном. Еще папка с письмами от студентов, просивших Оззи написать за них курсовую или дипломную работу или хотя бы помочь в…

— Эй, снайпер, — вдруг окликнул Денни, — взгляни-ка сюда.

Он лежал под пружинным матрацем — непростое упражнение для человека таких габаритов, его пиджак расстегнулся, открывая «ЗИГ-Зауэр 229» в кобуре на ремне.

Опустившись на колени, Боб втиснулся под матрац и увидел то, на что указывал затянутый в латексную перчатку палец Денни: на деревянном дне подпружиненной рамы, ближе к краю, срезанной кожурой шелушились четыре пожелтевшие полоски скотча, высохшего в духоте склада. Все четыре были оборваны с одной стороны.