Читаем «Я просто применяю здравый смысл к общеизвестным фактам» полностью

Я не собираюсь принимать негодование великого шейха всерьез. Его последняя процитированная фраза подразумевает, что между исламом и преступностью существует некая несовместимость, как будто мусульманин не может быть преступником, а преступник — мусульманином. Даже если вы не согласны со мной в том, что ислам сам по себе, подобно своим идеологическим близнецам, фашизму и коммунизму, является преступлением против человечности, даже если вы не хотите видеть различий между освободительной борьбой и джихадом, вам все-таки придется признать, что свыше 50% заключенных, отбывающих наказание в тюрьмах Франции за насильственные преступления, являются мусульманами, а американские тюрьмы давно превратились в центры по обращению в ислам. Почему же тогда великий шейх, как и ряд других властителей дум мусульманского мира, обрушился на тех, кто захватил русскую школу?

Как массовое убийство в Беслане отличается от любого другого массового убийства, совершенного во славу злобного божества последователями злобного лже-пророка? Каждый раз, когда террористы убивают «неверных», мусульманская пропаганда возводит их на пьедестал, как героев, и призывает молодежь следовать их примеру. Почему в этот раз мусульманская пропаганда осудила убийц?

До сих пор, мусульмане рассматривали каждое преступление как акт героизма, если убийцы, разделываясь со своими жертвами, вопили «Аллаху акбар!» Возможно ли, что проблеск человечности неожиданно проник сквозь многовековые наслоения бесчеловечных уроков ислама?

Если вы можете этому поверить, то вы — первосортный кандидат на покупку Бруклинского моста.

Правда состоит в том, что мусульманские критики мусульманского теракта в Беслане следовали закону своего лже-пророка до буквы, и их осуждение только выдает невероятную степень расизма, присущего их лже-религии. Не понимаете? Сейчас поясню. Город Беслан, ставший сценой недавнего кровопролития, находится в южной части России, которая называется Северная Осетия. Большинство населения Северной Осетии не являются ни русскими, ни христианами. Большинство населения Северной Осетии принадлежит к этнической группе, говорящей на фарси и исповедующей суннитскую версию ислама, что, кстати говоря, объясняет, почему осуждение данного теракта пришло из суннитского Египта, а не из шиитского Ирана.

Вместо того, чтобы убивать «неверных» во славу своего кровожадного идола, мусульмане на сей раз убивали, насиловали, пытали и калечили мусульман, большинство которых было к тому же детьми. Хуже того, террористы знали, кем были из намеченные жертвы. Вот тебе, бабушка, сама знаешь, что…

Во время последнего (к сожалению, не самого последнего) хаджа главный мулла Саудовской Аравии, шейх Абдель Азиз аль-Шейх, в проповеди, которой несколько миллионов паломников внимали живьем, а десятки миллионов их единоверцев — по спутниковой связи, грозно вопрошал:

— Разве это джихад — проливать мусульманскую кровь? Разве это джихад — проливать кровь христиан, нашедших у нас убежище? Разве это джихад — разрушать имущество мусульман?

Все это, конечно, были чисто риторические вопросы, подразумевающие категорически отрицательный ответ. В той же проповеди добрый шейх определил терроризм как убийство мусульман при любых обстоятельствах, в то время как убийства «неверных», совершенные мусульманами, были охарактеризованы как джихад, что автоматически делало их дозволенными, желательными, достойными похвалы и потому заранее санкционированными всеми муллами, имамами, шейхами и аятоллами. Исключение составляют «христиане, нашедшие у нас убежище», т. е. западные специалисты, руками которых создается богатство Саудовской Аравии. Иными словами, когда израильский солдат стреляет в араба, пытающегося пронести пояс со взрывчаткой через пограничный пост, он совершает акт терроризма. Но когда араб взрывает автобус, полный евреев, поезд, полный испанцев, или небоскреб, полный американцев, то этот араб — герой и мученик. Вы думаете, что я преувеличиваю? Подумайте еще раз. Как ни трудно в это поверить, именно так, в самом буквальном смысле, хорошие мусульмане, согласно официальной точке зрения мусульманских властей, должны относиться к «неверным».