Читаем Я – первый полностью

– Мы уверены, что в заключительной части операции боевики используют именно тебя. Ты – это наш единственный вариант предотвратить взрыв, – сразу, без раздумий, как уже о чем-то решенном, ответил мне майор в спецовке сантехника.

– То есть я отгоню машину на место подрыва? Так, что ли? – уточнил я, внимательно рассматривая остатки свеклы на дне тарелки. В ответе бравого майора я не сомневался, но почему-то мне хотелось услышать слово «нет».

«Как «мессершмитт» завалить, так это вторая эскадрилья, а как что-нибудь достать, так это первая…» – почему-то пришла на ум фраза из популярного фильма.

«Нет, какое все-таки в данном случае редкое единодушие наблюдается между спецслужбой и боевиками, надо же… Меня решили использовать как презерватив, а потом выкинуть… чеченцы – «за», и служба – «не против»! Пришли к единому мнению, или, как там его – конценсусу, во! Гады, и те, и эти», – решил я в глубине души. Интересоваться тем, что со мной будет, если машину подорвут вместе со мной, мне показалось неудобным.

Виталик холодно и отстраненно кивнул. В глаза он мне не смотрел, не спуская их со входной двери. «Профессионал, мля!» – злобно подумал я, когда поднял на него взгляд. Мне очень хотелось посмотреть на выражение его лица, когда он сообщил мне эту новость. Все-таки не за горячими пирожками они меня посылают.

«Ты ведь сам дал согласие, Сереженька, вспомни… – внезапно всплыл в моей голове голос. – Чего сейчас дергаться-то уже… поздно, батенька».

Я молчал, собираясь с духом. Все-таки не каждый день тебе доверяют такую высокую честь. Проехаться по Москве, сидя задницей на взрывчатке, и в случае неудачи поучаствовать в фейерверке. Ну что ж… я посмотрел на Виталика. Он не сводил глаз с двери. Лицо его было мрачным и сосредоточенным.

Сейчас ему тоже достается… Наверняка все управление подняли по тревоге и ищут этот проклятый тротил. Попробуй не найди, а если рванет? Генералу первому по шапке дадут, а уж он-то быстро виноватых отыщет и погоны с них снимет, это обязательно.

«И я, и Виталик на работе, – подумал я. – И сейчас заявление об увольнении писать поздно… Все равно уволят только через две недели, у руководства есть на это право… – Я нервно хмыкнул. – Виталику прикажут, и он сядет за руль набитой взрывчаткой машины, если это будет необходимо. Мы все на службе. Ну да и хрен с ним, как-нибудь… деваться-то все равно некуда. Не скажешь же сейчас: «Ребята, давайте что-нибудь придумайте, посадите за руль кого-нибудь другого!»

Я внезапно успокоился и со вздохом поднял вилку с пюре.

– Обрадовал ты меня.

В этой гадской ситуации был свой плюс. Еще ночью я ворочался и не спал, прикидывая возможные варианты событий. Почему-то я был уверен, что вся эта история так просто и гладко не закончится, хотя и рассчитывал на это, конечно. И вот теперь самые худшие ожидания начинают сбываться. Но серьезно расстроен и ошарашен до глубины души я все-таки не был.

Хорошенько все взвесив и выкурив пачку сигарет, я еще вчера пришел к элементарному выводу, что в крайнем случае (как раз в таком), когда теракт готовится нешуточный, с громадным последующим резонансом, то в такой игре можно и какой-нибудь фигурой пожертвовать. Даже не фигурой. А так, случайно подвернувшейся под руку пешкой. То есть мной.

Если отбросить ненужные эмоции, то на месте Золотого Инала я бы сделал то же самое. А что касается генерала, то в этом случае его вполне устраивает мое назначение на эту роль. В конце концов, для этого меня и внедряли.

* * *

– Аккуратней, Сереженька, аккуратней, сейчас на светофоре вправо, ты заранее перестройся в правый ряд, не гони, не обгоняй! Не надо, на перекрестке должны гаишники стоять, нам они ни к чему… – бормотал Коля мне в ухо. Он сидел на заднем сиденье черной старой «шестерки» с московскими номерами, перегнувшись и держась руками за спинку водительского кресла.

Чеченец не отрывал взгляда от узкой московской улицы, по которой безостановочно сновали автомобили, давал мне советы напряженным голосом и тем самым здорово раздражал меня. Мало того что я почти что физически чувствовал сваленный в багажник тротил, так еще этот заботливый убийца беспокоился о том, чтобы мне было удобнее и без помех благополучно добраться до последней в моей жизни остановки.

«Шестерка» медленно пробиралась по забитым московским улицам. Куда двигалась наша машина, я не знал.

Утром ко мне неожиданно заявился Коля с каким-то мрачным неразговорчивым парнем, несколько бледный, взволнованный и решительный. Отрывисто приказав мне срочно собираться, он не спускал с меня глаз и даже постоял возле двери туалета, пока я неторопливо, чутко прислушиваясь к сигналам своего организма, совершал необходимые утренние естественные отправления.

Я тоже ощущал мандраж. Но особо не волновался. За моей квартирой было установлено наблюдение (я здорово надеялся, что после такого крупного промаха «опушники» сработают теперь намного лучше), и служба должна была засечь появление чеченца. Наверняка сейчас группа захвата торопится к моей двери. Возможно, все закончится через несколько минут.