Читаем Я – первый полностью

– Теперь ясно, кто это был и откуда у них деньги. На нас они вряд ли подумают. Но все равно надо молчать, какой бы расклад ни вышел. Нас будут долго убивать в любом случае, отдадим мы доллары или нет.

Я еще раз кивнул и поднялся.

– Значит, Магомед, ты думаешь, что это я убил их?!

Теперь напрягать слух не требовалось. Хозяин повысил голос.

– Я не знаю, кто их убил! – так же громко ответил дагестанец. – Это случилось совсем рядом с твоим домом, и ты знал, что они везут деньги! Что мне теперь думать?! Я платить два раза не собираюсь! Я завтра выставляю своих людей на вышке и начинаю работать!

Последовала пауза, затем чеченец ответил:

– Подожди, не горячись, Магомед. А мне что делать? Может, ты сам не захотел платить и придумал всю эту историю? Ведь Мовлади спросит у меня, где деньги, он уже спрашивал. Что я ему скажу?.. И он мне поверит? Ведь речь идет о больших деньгах, Магомед!

Дагестанец был настроен решительно:

– Я не знаю, что ты скажешь Мовлади, это не мое дело. Ищи деньги сам, они у тебя в селе, а вокруг нет больше вооруженных людей, и они все тебе подчиняются!

– Так не пойдет, – опять после некоторой паузы проговорил неприязненно Джамалдин, и его охрана, стоявшая возле беседки, сразу напряглась и положила руки на рукоятки пистолетов. – Вышку ты не получишь, пока я не увижу плату за нее, – произнес зло чеченец.

– Я хорошо слышу и запомню это, Джамалдин, – улыбнулся ему в ответ дагестанец, повернул голову к своему напарнику, что-то сказал ему на своем языке, затем они быстро поднялись и вышли на тропинку.

Мы с Артуром посмотрели друг на друга, затем он подмигнул мне, пожал плечами и развел руками. Я фыркнул, оглянулся на беседку и зажал рот рукой. Нарушать задумчивое молчание Джамалдина, неподвижно сидящего за столом, на котором остывал чай, нам совсем не хотелось.

* * *

Утром в наш подвал «подселили» соседа. Мы только начали просыпаться и ворочаться, как дверь распахнулась, послышались голоса, грубый смех охраны и темная фигура человека с шумом, спотыкаясь в темноте, скатилась по ступенькам прямо на нас.

Дверь захлопнулась, и мы помогли подняться парню в разорванной светлой рубашке. Артур усадил его к себе на топчан.

– Ты кто? – спросил собровец, внимательно рассматривая неожиданного гостя. Я тоже присмотрелся. Наши глаза уже привыкли к полумраку, а парень все время подслеповато мигал и крутил головой.

– А вы кто? – спросил он, в свою очередь, хриплым голосом, не переставая оглядываться.

– Я – офицер черкесского СОБРа, Артур меня зовут, а это Сергей, опер из Нижнего Новгорода.

– А, хорошо, – заметно расслабился парень, поморщился и потер себе грудь.

– Прикладом засадили хорошо, сволочи, думал, сердце остановится…

Мы молчали, никак не реагируя на его реплику. Человек в разорванной рубашке понял:

– Я тоже сотрудник, с УБОПа. Ахмат меня зовут.

– Как попал к этим? – И я мотнул головой вверх.

Парень помолчал, потом неохотно ответил:

– Да по глупости. Приехал к своей девушке, полгода ее не видел, ну и узнали меня. Кто-то в Грозном видел… сказали боевикам… А я уже уезжать собирался.

– Ты из чеченского УБОПа? – переспросил я, уловив его акцент.

– Да.

– Ясно, – проговорил Артур, спуская ноги на землю и нащупывая ботинки.

– Вот ты нашел время, Ахмат, честное слово! – возмутился я. – Ты же знал, что в этом селе боевики, не мог не знать!

– Да знал я! – ответил глухо парень, без спроса прилег на артуровский топчан, прижал руки к животу, подтянул колени к подбородку и скорчился в этой позе. Артур махнул мне рукой, мол, не трогай сейчас его, ему и без того досталось.

– Что у тебя болит? – наклонился он к лежавшему.

– Пройдет… живот… прикладом… когда за руки держали… – ответил тот, и по его голосу чувствовалось, что он сдерживает боль.

Артур вздохнул, похлопал его по плечу, и в этот момент снова открылась дверь.

– Эй, гяуры, выходи, Бекхан приехал, вас зовет!

* * *

– Ну что, неверные, посмотрим, на что вы годитесь! – весело встретил нас Бекхан, одетый в спортивную майку и шорты. Мышцы играли на его руках, туловище и ногах.

Здоровый, сволочь.

Чеченец улыбался и не обращал на нас никакого внимания, перешучиваясь со своими охранниками. Чувствовалось, что он бесконечно уверен в себе, в своих силах, и посматривает на нас, как на ходячие тренировочные мешки, которые к тому же еще умеют говорить. Я ощутил мимолетную дрожь и подавил ее усилием воли. Что это будет за тренировка, неизвестно. Поглядим.

– Переодевайтесь, и поехали! – прозвучал приказ, и нам под ноги полетел большой черный пластиковый пакет, из которого в пыль вывалились потертые спортивные штаны.

Возле двора стоял обыкновенный милицейский «уазик», оборудованный для патрульно-постовой службы, с отгороженным решеткой задним отсеком для задержанных и без внутренних ручек для открывания дверей.

Где Бекхан взял эту машину, мы не спрашивали. На дверце водителя виднелось несколько пулевых пробоин.

– Наверное, захватили при разгроме комендатуры, – хмуро предположил Артур, оглядывая железные внутренности машины.