Вернемся к человеческому нутру. В основном туда заглядывают четыре вида цестод: пузырчатый Echinococcus granulosus, лентовидные Diphyllobothrium latum, Taenia saginata и, наконец, я, Taenia solium — вооруженный цепень, известный также под названием свиной цепень (хотя живу я в вашем кишечнике… что за манера все усложнять…). Такие точные определения виды получили только в XVIII веке благодаря биноминальной номенклатуре, созданной натуралистом Карлом фон Линнеем. До этого меня называли, используя менее вразумительный лексикон. В египетских папирусах, например в медицинском сборнике, датируемом примерно 1500 годом до нашей эры, так называемом папирусе Эберса, я изображен как длинная тонкая змея [Ячейка 14]. Чтобы от меня избавиться, в тексте советуют ставить на живот пластыри или делать припарки. Мое присутствие в кишечнике древних египтян было подтверждено в ходе анализа многих мумий, в которых обнаруживали поражения желудка, характерные для моей скромной жизнедеятельности, а также мои яйца, сохранившиеся в кишечном тракте.

Со временем такие выдающиеся греки, как Гиппократ, Аристотель [Ячейка 13] и Теофраст, назовут меня плоским червем (хельминс платейя, ἕλμινς πλατεία), а также ленточным червем (тения, ταινία). У римлян я назывался плоским червяком (lumbricus latus) и, между прочим, пользовался у них необычайной известностью [Ячейка 10]: они возводили стелы для поклонения божеству в моем образе — Верминусу, истязателю скота. Арабы, заприметив, что мои членики напоминают тыквенные семечки, окрестили меня cucurbitini, а знаменитый персидский врач Авиценна утверждал, что членики — это отдельные индивидуумы, связанные друг с другом наподобие четок, покрытых кишечной слизью [Ячейка 11].

Появляюсь я и в Талмуде, где упоминаются образования, похожие на беловатые наросты и пузырьки, во внутренностях жертвенных животных. Еще Гиппократ находил большие везикулы в легких и печени скота, которые он описывал как пузыри, наполненные водой. Позже римские врачи Аретей Каппадокийский и Гален наблюдали похожие пузыри у своих пациентов-людей. Прокалывая самые крупные, размером с мяч, они обнаруживали плавающие в жидкости более мелкие, совершенно прозрачные везикулы [Ячейка 5]. Признаюсь, каждое из их описаний было довольно точным, но этим биографам не удавалось проследить связь между такими пузырями и членистым червем, обитавшим в их потрохах. Хотя, вынужден признать, задача была не из легких, ведь все эти бесформенные образования соответствовали моим детским и подростковым обликам! Будьте снисходительны! Если вы поглядите на собственных младенцев с их необъятными щечками или на подростков, обезображенных юношескими угрями, в вас, я надеюсь, проснется хоть толика сочувствия ко мне, жертве морфологического урагана, сопровождающего мое развитие.

Чтобы положить конец умничанью этих выдающихся ученых, веками несущих ахинею, позвольте поведать вам правдивую историю разных стадий моей жизни, а также трансформаций, сопровождающих мои захватывающие похождения в ваших гостеприимных телах. Начнем с наиболее вам понятной блистательной фазы моего личностного роста — взрослой жизни.

Автопортрет в расцвете лет

В этом возрасте я — обладатель роскошной коллекции члеников, которые вы назвали проглоттидами (др.−греч. γλῶττα, глотта, «язык») [Ячейка 2], потому что по форме они напоминают язык. Цепь из проглоттид называется стробилой, и ее длина варьирует в зависимости от вида, начиная от единичных и заканчивая несколькими тысячами члеников. А точнее, у некоторых моих сородичей цестод, например у Echinococcus granulosus, всего три членика размером не более 6 миллиметров каждый, в то время как Diphyllobothrium latum, самый частый обитатель человеческого кишечника, способен достигать в длину от 2 до 15 метров. Специально для любителей рекордов я бы упомянул об одном особенно примечательном образчике этого вида, состоявшем из более чем 4000 проглоттид и достигавшем 25 метров в длину. Это замечательное достижение, впрочем, не стоило ему особых усилий, учитывая способность удлиняться примерно на 22 сантиметра в день (иными словами, на сантиметр в час). Другой мой приятель, Polygonoporus giganticus, живущий в недрах большого кашалота, — самая длинная из доселе измеренных цестод и может похвастаться 30-метровой цепью проглоттид. Вне зависимости от размера, я люблю, чтобы было много пространства и пищи, поэтому вам будет легко понять, почему всем органам я предпочитаю длиннющий кишечный тракт.