Я, паразитическая оса-наездник, и мои сестры образуем группу из нескольких тысяч видов, одна из характерных черт которой — обычай откладывать яйца в хозяина, становящегося пищевым складом для нашего потомства. Большинство из вас уже, вероятно, решили, что это роднит нас с предыдущим рассказчиком, ленточным червем, и, несмотря на смехотворно малое сходство, не моргнув глазом причислили нас к общей группе паразитов. Никого не желая ужалить, хочу спросить, какая муха вас укусила, если вы, не разобравшись, объединяете нас с этими вульгарными лентами, впитывающими содержимое вашего кишечника. Нечего и говорить, как сильно ужалена моя гордость: разве можно равнять меня с ничтожеством, щадящим своих жертв! Знайте же, что хозяин, приютивший деток огромного большинства моих сестер, обречен на мучительную смерть — голодные личинки сожрут его заживо. Кое-кто из ваших ученых, несомненно под впечатлением от нашей безжалостной эффективности, предпочитает называть нас не «паразиты», а «паразитоиды». Еще одна жалкая уловка — только бы не признавать, что нас следует причислить к гораздо более блистательной лиге хищников! Знаю, что для вас лучшие хищники — это львы, якобы цари зверей, и подобные им букашки, но пусть мне все-таки объяснят, почему наше кровожадное детство, когда мы пожираем хозяина изнутри, оставляя лишь пустую оболочку, не дает нам права вступить в этот элитарный клуб!

Чувствую, наконец-то я задела вас за живое! Вам не терпится поспорить? А давайте! Вы возразите, что, в отличие от львов, которые, сомкнув челюсти, сразу же убивают свою жертву, я долгое время поддерживаю с хозяином тесную связь. На это я отвечу, что тогда с этимологической точки зрения меня полагается квалифицировать как симбионта (симбиоз, от др.−греч. συμβίωσις, симбиосис, означает «жизнь вместе», хотя такой жизни, как у моего хозяина, не пожелаешь и врагу). Ага-а, у вас не осталось жала, чтоб вонзить его в меня? Вы смущены, не так ли? И теряетесь, какой наклеить на меня ярлык: паразит, хищник, симбионт… Слово за слово, и мне уже удалось заставить вас усомниться в ваших излюбленных определениях и категориях; вероятно, вы задаетесь вопросом, что за осиное гнездо вы разворошили. Хватит мямлить, давно пора пересмотреть термины и понятия, которыми вы пользуетесь для определения межвидовых отношений, хотя чаще всего они пригодны лишь для удовлетворения вашей навязчивой идеи все классифицировать.

Об искусстве грамотно нас классифицировать

Категории, предлагаемые вами для описания межвидовых взаимодействий, часто основаны на каком-то одном критерии. Так, если учитывать только длительность взаимодействия, можно различать виды, чьи отношения непродолжительны, как у льва и его жертвы, и виды, склонные к длительным отношениям, как у меня и моих сестер, из-за своих садистских предпочтений предпочитающих умерщвлять хозяина медленно и мучительно. Если же добавить критерий близости, то моя жизнь послужит прекрасным примером тесных и длительных отношений, то есть симбиоза в строгом смысле этого слова.

В то же время можно и даже нужно принимать во внимание последствия взаимодействий между видами-партнерами. Тут мы имеем широкий спектр, от дружеского сюсюканья (мутуализм) до взаимной жестокости (конкуренция) с вялым и спокойным нейтрализмом где-то посередине. С этой точки зрения и взаимодействие льва и газели, и мои взаимоотношения с хозяином относятся к одной и той же категории — эксплуатации, когда один вид существует за счет другого.

Но можно добавить и другие критерии, расширяющие спектр: необходимость взаимодействия (обязательно/необязательно), его стабильность (постоянно/временно), природа обмена ресурсами (пища, транспорт, услуги и т. д.). Учитывая максимум критериев, меня можно описать как вид «облигатного паразитирующего симбионта хищнической направленности, временно использующего пищевые ресурсы, предоставленные калорийными органами хозяина». К чему весь этот словесный понос, если вывод напрашивается сам собой: я замечательна с любой точки зрения!