Читаем Я обвиняю! полностью

Степан Тудор лишь изредка, да и то намёками, вскрывает эти причины. Мы вправе говорить о них более определённо. В начале тридцатых годов за Збручем, в нескольких километрах восточнее земель, на которых, усыпляя народное сознание, действовали отцы сойки, Советской властью в массовых масштабах стала проводиться коллективизация. Дальновидные политиканы из Ватикана прекрасно понимали, что массовая коллективизация, а с ней и ликвидация кулачества как класса, по существу, означает уничтожение той основной социальной базы, на которую мог бы ещё в какой-то мере рассчитывать папский Рим, мечтая о продвижении на Восток. С ликвидацией кулачества как класса исчезают последние надежды на буржуазную реставрацию в Советском Союзе, а значит, и надежды на «мирное» проникновение за Збруч. Советские органы государственной безопасности и пограничные войска зорко берегут советские рубежи, уничтожают один за другим шпионские аванпосты на советской стороне Збруча. Поэтому всё чаще речь идёт о неминуемой войне с Советским Союзом. Активизируются все отряды католицизма, и в первую очередь приводится в состояние боевой готовности униатская церковь, священнослужители которой для удобства проникновения в души верующих украинцев говорят на их языке. Всё очевиднее для Рима становится необходимость сделать греко-католическую церковь ещё более действенным орудием борьбы против зреющих революционно-демократических настроений.

Седобородый граф в мантии митрополита созывает в свою палату на Святоюрской горе самых «надёжных» представителей галицкой буржуазной интеллигенции и духовенства.

Оставляя в книге посетителей свои автографы и целуя затем морщинистую, дряблую руку «князя церкви», возле его трона рассаживаются: судебный советник в отставке Алексей Саляк, один из бывших руководителей «Украинских сичевых стрельцов», сражавшихся под знаменем Габсбургов в первую мировую войну, доктор Микола Галущинский, священники Пётр Голинский и Иосиф Раковский, лица светские — Роман Гайдук, Алексей Мельникович и представительница верующих католичек, исступлённо обожествляющая Шептицкого Мария Янович.

Митрополит по-отечески благословляет каждого из них и затем предлагает подписать программное заявление об организации «Украинской католической народной партии». Он говорит, что идеологическую подготовку к созданию такой партии можно считать завершённой. Она проводилась на протяжении нескольких лет в католических изданиях, финансируемых Шептицким, «Новая заря» и «Правда». Митрополит выражает надежду, что новая партия сможет довольно быстро занять видное место в общественной жизни Галицин.

Приглашённые расписываются в программном заявлении «за организационный комитет» и датируют заявление октябрём 1930 года. Правда, кое-кого удивляет, что среди подписей нет имени главного вдохновителя и организатора католической партии — самого графа Андрея Шептицкого, но «князь церкви», создавая ещё одну фалангу воинствующего католицизма и мышеловку для поимки оппозиционно настроенных к Польше галичан, остаётся и на сей раз верен своей излюбленной манере — быть в тени и дирижировать незаметно для широких масс, через подставных лиц.

Так во Львове, городе трёх митрополий Ватикана — римско-католической, греко-католической и армяно-католической, появляется ещё один центр для воздействия на общественно-политическую жизнь галичан — «Украинская католическая народная партия».

Для того чтобы придать популярность новой, создаваемой с соизволения Ватикана партии и утвердить в народе мысль о её искренней оппозиционности к правительству Речи Посполитой, львовская полиция конфискует первое издание программного заявления. Митрополит Андрей Шептицкий звонит официальным чинам полиции, обращается в Варшаву и конечно же добивается отмены цензурного запрета. Но цель достигнута двоякая: широким кругам украинцев становится известно, что поляки недовольны новой затеей Шептицкого, а это значит, что «Шептицкий защищает украинцев». Так, во всяком случае, пытаются истолковать происшедшее подголоски митрополита. Кроме того, на новом издании программного заявления появляется строчка: «После конфискации — второе издание». Она придаёт затее Святого Юра характер сенсации. А сенсация — это ведь залог популярности…

Восьмой пункт программного заявления проливает свет на идеологические основы создаваемой партии: «В общественно-экономической политике стоим на позициях сохранения хозяйственного равновесия и общественной гармонии и в свою очередь со всей решительностью осуждаем идею классовой борьбы».