Читаем Я, Менгск полностью

Арктур взял портативную консоль, лежавшую у нее в ногах, и одним прикосновением активировал ее. Экран засветился зеленым, а затем на нем появилась эмблема десантных войск.

— Я следил за допросом Лемюэля Бадена, — сказал Арктур.

— Кто проводил допрос?

— Прилетел капитан Грейвс из лагеря Ларсон.

— Он неплохой мужик, — сказала Эмилиан. — Работу делает быстро, и быстро получает результаты.

— Ну, опросили Бадена конечно очень быстро. Тем не менее, можно ли сказать, что работа была выполнена удовлетворительно, это уже другой вопрос.

— Что ты имеешь в виду?

— Лемюэль сказал, что юридически месторождение принадлежит ему и другим шахтерам. И что их заявка на владение был сделана до того, как Конфедерация проявила хоть какой-то интерес к Сунъяну.

Эмилиан пожала плечами.

— Ситуация нормальная для командования корпуса. Такое происходит постоянно.

— Не сомневаюсь, — сухо сказал Арктур, разворачивая консоль к Эмилиан, чтобы она увидела экран. — Дело в том, что я сверился с регистрационной базой данных келморийцев, и нашел реестр заявок, в котором указано, что каньон Туранга зарегистрирован на имя некоего Лемюэля Бадена с Тарсониса шесть лет назад.

— К чему ты клонишь?

— Кораблем Конфедерации, первым совершившим посадку на Сунъян, был «Джонстаун». Это было в семьдесят седьмом.

Эмилиан скрестила руки.

— Я понимаю. А ты думаешь, что это имеет значение, раз они прибыли сюда первыми?

— Разве нет? Если его заявка на месторождение является законной, тогда получается, мы украли его у него?

— Оставь в покое это дерьмо, солдат, — отрезала Эмилиан. — И не дай бог, я снова услышу от тебя подобное. Лемюэль Баден — это часть Кел-Морийского синдиката, кучки ни на что негодных мошенников и пиратов. Черт, в любом случае, большая часть их старателей — это разыскиваемые преступники.

— Конечно, это немного обобщенно, не так ли?

— Обобщенно? Слушай, Менгск, центральные миры зависят от полезных ископаемых и топлива, добываемых из таких шахт как эта. Ты что, действительно хочешь, чтобы мы были признательны келморийским уголовникам? Теперь Сунъян часть Конфедерации, и все что здесь есть — принадлежит Конфедерации. И Десантный корпус будет бороться за защиту нашего образа жизни. У тебя все?

— Да, но как…

— Никак, лейтенант, — сказала Эмилиан, наклоняясь вперед и повышая голос. Если ты хочешь выжить в армии, бросай вести себя как чертов бойскаут. В десантных войсках ты четко следуешь приказам. И это все. Абзац. Ты идешь, суешь свой нос куда не следует, и где тебе легко его могут откусить. Вот что значит быть десантником. В этом суть, Менгск. В приказах. Знаешь, что получается, когда мы начинаем решать, какие приказы мы хотим исполнять, а какие нет? Анархия. И я не допущу этого в 33-м.

Ее злость задела Арктура.

— Кажется, вы хотите, чтобы все были как ваши ресоц-пехотинцы, — сказал он. — Не потому ли, вы вызвали отделение Доминион, потому, что мы не безмозглые автоматы. Потому, что мы можем думать своей головой?

— Я вызвала вас, потому что мне нужны хорошие офицеры, которым я могла бы доверить выполнить приказ, — сказала Эмилиан. Я думала, ты понял это, Менгск. Но возможно я ошибалась. Значит, ты считаешь себя таким же мятежником, как твой отец? Это так?

— Разве мой отец в чем-то замешан?

— Я слежу за новостями по СНВ, — сказала Эмилиан. — Я видела, как твой отец выступает против Конфедерации и разжигает волнения на Корхале. Ты, похож на него. Напрашиваешься на неприятности, когда в этом нет никакой нужды.

— Я не такой, как мой отец, — сказал Арктур.

— Да неужели? Уверен, что одурачишь меня? — сказала Эмилиан, отодвигая от себя консоль Арктура.

— Я не такой, как мой отец, — повторил Арктур, на этот раз громче. — Он, обуза, разжигающая волнения там, где они не нужны.

— Точно так же, как ты поступаешь здесь, — сказала Эмилиан.

Она откинулась назад.

— Послушай, — сказала она более мягким тоном. — Я не хочу пролиться дождем на твой парад Менгск, но поверь, здесь не авеню для прогулок. Десантный корпус — это машина, и мы всего лишь винтики в этой машине. Ты затеваешь возню, и машина пережует тебя и выплюнет. Или сломается. Ты можешь, конечно, сделать так, чтобы тебя выплюнули, если хочешь. Но я не хочу, чтобы наше ведро с болтами сломалось. Командующий Фоул вышибет меня пинком под задницу, если твои писульки с чертовыми идиотскими вопросами дойдут до высших чинов. Ты понял меня?

— Я понял вас, — сказал Арктур. — И вы правы. Я перестану задавать вопросы.

— Хорошо, — сказала Эмилиан, вглядываясь в его лицо в поисках малейших признаков притворства.

Арктур знал, что капитан отлично читает людей. И она была чертовски права, когда сказала, что он никому не позволяет видеть того, что творится у него внутри. Поэтому, когда его лицо застыло в безучастной маске, Эмилиан расслабилась, довольная тем, что подавила в зародыше сомнения молодого лейтенанта.

— Хорошо, — подытожила она. — А теперь мотай наслаждаться отпуском, Менгск. Дуй домой, отдохни с семьей, поешь хорошей пищи, напейся, трахни кого-нибудь. Меня не волнует. Только возвращайся к нашим играм с головой. Мы поняли друг друга?