Читаем Я – Менгск полностью

Однако и просто обладать этим оружием было неплохо. Поскольку возраст многих экспонатов тянул на сотню-другую лет, коллекция давала Валериану ощущение связи с прошлым. В чем-то она помогала осознать то, что и в далеком забытом прошлом существовали инопланетные цивилизации. Представить себе, что такое миллионы лет – сложно, а эпоха в сотни лет вполне укладывалась в голове, и с помощью таких небольших интервалов Валериан получал представление о бо́льших промежутках времени.

Валериан расчистил место на кровати, надел шаровары и синюю рубашку из дорогого шелка. Взяв копию «Книги Достоинств», что дал ему мастер Миямото, он сел на кровать и приступил к чтению. В отличие от большинства других книг, эта была несколько старомодной: с бумажными страницами, кожаным переплетом и надписью на внутренней стороне обложки. Надпись была сделана иероглифами, поэтому Валериан не знал, что там написано.

Мастер Миямото сказал Валериану, что эти слова написал его собственный отец в утро своей смерти. Лишь только после долгих уговоров наставник открыл пареньку их значение.

В тот раз мастер Миямото взял книгу в руки, хотя помнил послание слово в слово. Тем не менее, его глаза бежали за словами на странице; его голос осекся от волнения, когда он читал прощание отца.

– «Что такое жизнь? – прочитал вслух мастер Миямото. – Это вспышка светлячка в ночи. Это крошечная тень, что скользит по траве и исчезает при закате».

Валериан нашел изречение удивительно воодушевляющим. Он опустил глаза на голову волка, вышитую золотой нитью на нагрудном кармане рубашки. Герб семьи Менгск. Всякий раз, когда Валериан находился в безопасном месте, он с гордостью носил его. В тех редких случаях, когда беглецы осмеливались появиться на публике, он был предупрежден – не показывать ничего, что может связывать его с папой.

Учитывая то, в каком свете отца Валериана выставляли СМИ, то было разумной предосторожностью.

Прошло два года с тех пор, как он последний раз виделся с отцом. Это было на подземной платформе у «Китти Джей», отцовского корабля.

Тот момент запомнился Валериану весьма смешанными эмоциями. Ему было грустно от того, что папа уезжает, но даже в столь юном возрасте он ощущал напряжение между мамой, папой и дедушкой. Уловил хорошо знакомые моменты драмы: папа уходит, бросает маму, а дедушка пытается сгладить последствия эмоциональных потрясений. Пусть в тот момент Валериан не думал о ситуации в таком ракурсе, но он почувствовал эту подоплеку, словно она была прописной истиной.

Отец присел перед Валерианом и пристально посмотрел на него.

– Я бы хотел провести с тобой больше времени, Валериан, – сказал папа.

– Да, – согласился Валериан. – Мне бы тоже хотелось этого.

– Тебе предстоит серьезно потрудиться, если ты хочешь стать достойным наследником. У меня есть работа, которую нужно сделать, и ты пока не можешь в этом участвовать. Ты недостаточно силен и недостаточно умен, но это только пока. В ближайшие годы ты услышишь обо мне много плохих вещей, но я хочу, чтобы ты знал: все сказанное будет неправдой. То, что я собираюсь сделать, пойдет на благо человечеству. Всегда помни об этом.

И Валериан помнил.

Несмотря на запреты матери, он с жадностью смотрел все репортажи UNN об отце. Он видел бомбардировки, убийства и распространение революционных настроений по всему сектору. Некоторые новостные сюжеты были настолько абсурдными, что даже девятилетний ребенок мог раскусить «липу», однако другие, казалось, сообщали чистую правду, которая не нуждалась в приукрашивании.

Вид обгорелых тел и искалеченных трупов, выносимых из зданий Конфедерации, разрушенных взрывами заложенных бомб. Горящий транспорт Конфедерации – очередная цель одной из многих повстанческих групп, которые медленно, но верно объединялись под знаменем и лидерством его отца.

Предприятия, принадлежащие Старым Семьям, взлетали на воздух одно за другим. Причем каждая цель выбиралась очень тщательно, чтобы урон экономической инфраструктуре Конфедерации вышел максимальным. Конечно, ни в одном новостном блоке не говорилось об этом прямо. Мастер Миямото всегда заставлял Валериана смотреть такие репортажи, и искать ответ на самый важный вопрос из всех, что могли возникнуть при взгляде на дело рук папы: «почему?».

Почему разрушено именно это предприятие? Почему убит именно этот чиновник?

Каждый вопрос заставлял Валериана думать не просто о кровавых фактах этих действий, а искать более глубокую причину, нежели простое причинение ущерба противнику. Хотя на столь частые картины смерти и страданий было тяжело смотреть, Валериан чувствовал уверенность, что во всем этом есть какая-то высшая цель. Эти люди были частью Конфедерации, и они хладнокровно убили родителей и сестру папы.