Читаем Я – Менгск полностью

Арктур шагнул сквозь туман и смог на поверхность Умоджи. Точнее, на огнеупорную керамическую посадочную платформу, которая только что успешно окончила спуск на несколько сот метров под землю. Мелкая изморось оседала на его коже липкой холодной влагой, и только горячие двигатели «Китти Джей» согревали воздух.

Путешествия между мирами всегда давались Арктуру нелегко. Неизведанные глубины космоса и все, что могло скрываться в его бесконечной пустоте, будоражили его воображение образами невиданных инопланетян и космических пиратов.

Как хозяин своей судьбы, Арктур испытывал огромный дискомфорт, вверяя жизнь в руки другого человека. Пусть даже такого опытного пилота, как Морли Санжайя, нанятого при покупке «Китти Джей». Хотя он и не умел управлять звездолетом, Арктур был уверен, что если возникнет такая необходимость, то он сможет достаточно быстро овладеть пилотскими навыками.

Да и как эффективней можно провести две недели, которые потребовались им, чтобы добраться сюда…

Частная посадочная платформа Айлина Пастера была пуста. Стены подземелья представляли собой смесь камня и металла, обожженных до черноты взлетами и посадками орбитальных челноков. Проблесковый маячок янтарного цвета вращался над закрытыми огнеупорными воротами. Воздух еле заметно вибрировал от низкочастотных шумов, источником которых являлись скрытые в стене громкоговорители.

Маячок погас, и тяжелая плита ворот с грохотом поползла вверх.

Группа солдат в боевых скафандрах бледно-голубого цвета, вооруженная винтовками Гаусса, вышла на платформу, сопровождая человека в темном костюме и водонепроницаемом плаще.

Айлин Пастер.

Последний раз Арктур видел Пастера на закрытии сессии Сената Корхала. Тогда посол Умоджи отчитал его за то, как Арктур обошелся со своей матерью. Теперь же задним числом Арктур признался себе, что действительно повел себя несколько опрометчиво в тот день. Поэтому его отношение к Пастеру с тех пор изменилось в лучшую сторону.

Пастер подошел к посадочной платформе и остановился.

– Здравствуйте, Айлин, – сказал Арктур, закидывая вещмешок на плечо. – Я бы сказал «доброе утро» или «добрый вечер», но не знаю, что у вас сейчас.

– Сейчас вечер, Арктур, – ответил Пастер. – Добро пожаловать на Умоджу.

Слова были произнесены с официальной вежливостью, но Арктур уловил в интонации старика скрытую злобу. Может, этот спектакль нужен специально для солдат, стоящих за спиной Пастера?

– Спасибо, – сказал Арктур, спускаясь с платформы и указывая рукой в сторону открытых ворот. – Идем?

Пастер кивнул и повернулся на каблуках, щелкнув пальцами солдатам, которые тут же двинулись следом в том же строевом порядке, в каком и пришли.

Пастер вел Арктура через скальные туннели, выглядевшие так, будто их пробурили плазменными резаками. Менгск отметил качество и тип камня, улыбаясь тому, что поймал себя на подсчетах плотности камня и скорости, с которой его можно пробурить.

Шагая возле него, Пастер увидел улыбку и спросил:

– Что смешного?

– Нет, ничего, – ответил Арктур. – Я все еще мыслю как геологоразведчик. Послушайте, скажите мне, что это все значит, Айлин? Моя команда только что обнаружила огромные залежи минералов, и мы должны начать добычу и управиться прежде, чем Исследовательский корпус Конфедерации пронюхает об этом. Скажите прямо, что происходит?

– Будет лучше, если ты сам все увидишь.

Арктур вздохнул.

– Если это касается моей семьи, то я хочу узнать об этом сейчас.

– О да, это касается твоей семьи! Это точно! – рявкнул Пастер. – Но я обещал, что ничего не скажу. А я человек слова.

Последнее примечание вышло особенно колючим. Арктур задумался над тем, из-за чего он мог заслужить такую враждебность в свой адрес. Но Пастер ясно дал понять, что не собирается ничего объяснять, так что дальнейший путь вглубь комплекса мужчины проделали в молчании. Вскоре они достигли подъемника. Блестящая кабина из нержавеющей стали понесла людей к поверхности.

Лифт доставил их в просторный холл огромного дома, мало чем отличающегося от летней виллы Менгск. Стены были облицованы белым мрамором, а пол представлял собой мозаику из блестящего паркета и дорогих ковров. По железной винтовой лесенке можно было вернуться вниз – обратно в недра скалы, а широкие, в коврах, ступени главной лестницы вели на второй этаж.

Помещение холла венчал сияющий купол с витражами из цветного стекла, и люстра с мерцающими свечами.

– Очень мило, – пробормотал Арктур, пока шел за Айлином Пастером к массивным деревянным дверям.

Пастер открыл дверь и предложил Арктуру войти.

Тот шагнул вперед и очутился в обширной комнате, уставленной дорогой мебелью. В широком камине горел огонь. Запах горячего кофе и фруктов витал в воздухе. В большом кресле у камина Арктур увидел Юлиану.

Девушка подняла голову, и при виде вошедшего ее лицо осветилось искренней радостью. Юлиана повзрослела за прошедшие годы. На смену кокетливым девичьим формам пришли женственность и аристократичность. Юлиана ничуть не потеряла в фигуре. Когда она встала и расправила платье, Арктуру невольно вспомнилась осанка и грация собственной матери.