Читаем Я – Менгск полностью

Какой солдат не грезит о доме? Грезит абсолютно любой. Даже тот, у кого на гражданке нет ничего такого, чтобы с нетерпением ожидать конца службы. Дом – это идеализированный образ для большинства военных, и Арктур, находясь в доме, где проводил в детстве каждое лето, осознал, что это не фантазия.

Арктур пошел наверх по ступенькам, избегая тех, что скрипели (как он делал это, будучи ребенком), и направился к комнате Дороти. Он улыбнулся, когда увидел, что на ее двери до сих пор красуются разноцветные записки.

Арктур постучал в дверь: три медленных стука, затем три быстрых – секретный код, который они использовали, с тех пор как Дороти научилась ходить.

– Уходи! – послышался голос из-за двери.

– Малютка Дот, это же я, Арктур!

– Я знаю.

Сообразив, что таким способом в комнату не попасть, Арктур просто толкнул дверь и зашел внутрь. Комната Дороти изменилась с тех пор, когда он видел ее в последний раз. Игрушек в комнате не убавилось, но теперь среди них был порядок, в соответствии с иерархией Дороти.

Сестра лежала на середине кровати, заключив в объятия Понтия. Старый пони выглядел довольно изношенным, но девочка не переживала по этому поводу и что есть силы стискивала игрушку руками.

– Здравствуй, Малютка Дот, – сказал Арктур. – Я вернулся домой.

– Меня больше никто так не зовет, – фыркнула Дороти. – Я уже не малютка.

Арктур пересек комнату и остановился рядом с кроватью. Дороти на самом деле выросла с тех пор, как он ее видел. Она превратилась в прекрасную маленькую девочку с характерными высокими скулами мамы и грозными бровями отца.

Даже лежа на кровати в нарядном платье и с заплетенными в косички волосами, Дороти всем своим видом демонстрировала, что она тоже Менгск.

– Хорошо. И как же теперь тебя все называют? – улыбнулся Арктур.

– Дороти, глупый, – сказала сестра таким тоном, словно это самая очевидная вещь во всем мире. Арктуру пришлось признать, что так оно и есть. – Как же еще меня называть?

– Прости, я как-то не подумал об этом, – сказал он, присаживаясь на край кровати.

– Я не хочу разговаривать с тобой, – буркнула Дороти, поворачиваясь к Арктуру спиной.

– Ну, это очень плохо, – сказал Арктур. – Тогда подарок, который я собирался тебе подарить, придется оставить себе. Скорее всего, я отдам его какому-нибудь бедному ребенку.

– Мне все равно, – отрезала Дороти. – Мне не нужен твой подарок.

– Очень жаль… Это действительно хороший подарок.

– Я же сказала, мне все равно, – ответила девочка, и Арктур увидел, что он не завоюет ее расположения, взывая к детской жадности. Как всегда, ему снова придется надавить на чувства.

– Я писал тебе каждый день, но ты не отвечала, – сказал он. – Я скучал по тебе. По-настоящему скучал по тебе, маленькая сестренка.

– Тогда зачем ты меня бросил? – заплакав, она перевернулась и запустила в него Понтием. Плюшевый пони отскочил на пол, и Арктур наклонился за ним. Дороти привстала на колени и начала бить его в грудь крошечными кулаками.

– Ты ушел и бросил меня! Ты даже не попрощался со мной! – зарыдала она.

Арктур позволил сестре выпустить гнев без всякого сопротивления, и когда она перестала, обнял ее и крепко прижал к себе.

– Я знаю и прошу за это прощения. Я никогда не собирался тебя так оставлять.

– Тогда почему ты ушел? Я не видела тебя, чтобы сказать «прощай».

– Я… Мне нужно было уйти, – сказал он. – Я не мог здесь оставаться.

– Почему? Из-за папы?

– Нет, из-за меня. Я должен был пойти и сделать что-то для себя. Что-то, что не было его идеей или планом. Вступление в армию было способом поступить так.

– Ты мог умереть! – всплакнула Дороти. – Солдаты гибнут от пуль и взрывов постоянно. Я вижу это каждый день по новостям, несмотря на то, что маме и папе не нравится, когда я смотрю их. Но я продолжала искать тебя там, я продолжала смотреть новости, чтобы знать, погиб ты или нет.

Арктур пододвинулся к сестре поближе, пока она плакала. Он не задумывался о том, через что ей пришлось пройти, высматривая в телевизоре, жив он или мертв. Конечно, мать и отец уверяли ее, что он жив и с ним все хорошо, но какая сила способна конкурировать с воображением шестилетней девочки?

– Прости. Дороти, мне правда жаль. Я не хотел, чтоб ты беспокоилась обо мне. Я твой старший брат и сам могу присмотреть за собой.

– А кому тогда присмотреть за мной? Ты мой старший брат и ты обещал, что со мной ничего не случится! Но потом ты ушел, и со мной могло случиться все что угодно! Те плохие люди могли вернуться снова и ранить маму с папой и меня! Или нас могли взорвать! Или те мятежники с оружием могли ранить нас, потому что у папы много денег!

Слова потоком хлынули из Дороти. Арктур чувствовал, как колотится ее сердце. Сестренка была самоуверенной, выразительной маленькой девочкой – вдобавок Менгск, – но ей всего шесть. Он понял, что забыл про это.

– Ничего такого не могло произойти, – произнес он с убеждением, на какое только был способен. – Папа платит Эктону Фелду целую кучу денег, чтобы с тобой ничего не могло случиться. И сейчас я солдат, у меня большая пушка и целый взвод морпехов, которые защитят тебя. Я обещаю.