Читаем Я — ярость полностью

Она обходит бабушку по дуге, думая о том, куда же та денет деньги и драгоценности, которые, несомненно, принадлежат дедушке Рэндаллу… то есть просто Рэндаллу. Если бы он хотел отдать их бабушке, то сказал бы код от сейфа, а бабушка, в свою очередь, зная, что все останется при ней, не стала бы так изворачиваться, чтоб заполучить их тайком. И ждать, пока Элла уйдет, чтобы перепрятать сумку.

Элла торопится вниз проверить Бруклин. Сестра все еще залипает в телевизор — и хорошо, ведь всего в нескольких футах от нее плещется голубая вода в бассейне, слишком глубоком для пятилетнего ребенка (даже там, где мельче всего). На Эллу накатывает странная и неожиданная паника, будто ей о голову разбили яйцо. Только сейчас она осознает, что это, возможно, величайшая ошибка за всю ее жизнь — на десять минут оставить пятилетку одну возле бассейна. Никогда больше она не подвергнет Бруки такой опасности. С любого места на огромной кухне она может через окно видеть задний двор, так что не придется бегать наружу, рискуя еще сильнее разозлить бабушку.

Она ковыряется в кладовой, все еще мысленно укоряя себя, и решает приготовить макароны с сыром: тут есть и лапша, и кусок твердого апельсинового сыра. Так странно, что бабушка не знает, какие продукты есть у нее на кухне. Этот сыр куда вкуснее чеддера, но Бруклин не заметит разницы. Сестра обожает макароны с сыром, пусть это будет для нее в качестве извинения за то, что Элла оставила ее наедине с тысячью галлонами смерти.

Пока вода закипает, Элла проводит более тщательную инвентаризацию. В кладовой есть кое-какие продукты, но не очень много: ни муки, ни сахара — только все те же крекеры и вычурное печенье, а еще консервные банки с гадостью типа каперсов и анчоусов. Одна буханка хлеба — конечно же, дорогая, коричневая и с семенами. Холодильник в основном забит продуктами, из которых можно сделать салат: сырыми овощами и всякими штуками, которые скучные взрослые выкладывают на «сырную тарелку», если к ним в гости приходят другие скучные взрослые. В морозилке пусто, если не считать разных формочек для льда.

Элла хмурится.

Если Рэндалл закрыл бабушкину кредитку, значит, все, что у них есть, — наличные деньги из тяжелой сумки на молнии? Как же она позаботится о двух детях? Как будет платить за содержание этого особняка? Здешней еды хватит максимум на неделю, да и Бруклин будет ныть, если кормить ее только овощами, без сладостей.

О господи.

Если нет денег… значит, прощай, вакцина.

Ох, как же они облажались!

Элла помешивает сыр в горячем молоке и наблюдает за тем, как он медленно тает. Мысленно она начинает составлять план.

22.

Шины гигантского грузовика хрустят по гравию и засохшей земле. Челси сворачивает в сторону пустой ярмарочной площади. Такие места созданы для того, чтобы собирать тысячи посетителей, чтобы люди катались на красочных аттракционах, болели за ковбоев на родео, приценивались к лоскутным одеялам и овцам на продажу или, наоборот, накрывали стол и торговали антиквариатом и игуанами. Без людей это просто большая бесплодная пустыня, уродливая и высохшая, медленно запекающаяся под солнцем Флориды.

За покосившимся забором, увитым колючей проволокой, — поле, в котором стоят фуры и два экскурсионных автобуса: на таких прежде ездили музыкальные группы или пожилые туристы (кажется, что это было невероятно давно, как будто в Средние века). Все это добро плюс еще несколько внедорожников припаркованы кругом, внутри которого стоят навесы, шезлонги и большие грили для барбекю. Над машинами клубится дым. Между машинами ходят люди, но это довольно далеко и видно только потому, что день ясный.

Выглядит как закрытое мероприятие для своих.

Табличка от руки гласит: «НАБОР В БКЯ[16]»; стрелка показывает в сторону ближайшего здания, похожего на огромную пещеру из металла. Челси вылезает из грузовика, и ее окутывает облако пыли; между пальцами забивается песок. В объявлении было указано приехать в «одежде, которая не стесняет движений», и тут противоречий нет, но едва ли шлепанцы сыграют ей на руку. Челси ни за что не надела бы их на собеседование и уж конечно не смогла бы в них бегать. Здорово, если бы у нее было из чего выбирать, но вся одежда и обувь остались в минивэне вместе с трупом Джинни.

От этой мысли дрожат губы. В ее голове мелькает картинка того, как выглядела Джинни, когда она смотрела на нее в последний раз. Что же она сотворила со своей единственной подругой!

Нет, нельзя об этом думать. Что сделано, то сделано, и это не ее вина. Они обе знали, чем рискуют, садясь в машину вместе. Все могло случиться наоборот, и это Джинни стояла бы сейчас здесь, усилием воли пытаясь перестать дрожать, чтобы не идти на собеседование в соплях и в крови.

По крайней мере, у Челси есть бумажник, а еще телефон того старика. Джордж — вот как его зовут, и он постоянно переписывается с Эдом, Риком и Дэном (видимо, его ровесниками) о рыбалке, планах на обед и «чертовых либерастах». Неудивительно, что за время их короткого знакомства Джордж и Челси не нашли общий язык.