Читаем Я буду одевать ее в индиго полностью

— Все это очень похоже на историю с кражами в отеле, где работал Роко, и мне начинает казаться, что администрация скрыла многие факты. Думаю, что он обрабатывал одиноких пожилых людей. Наркотики, секс, а вслед за этим — шантаж.

— И такой тип едет в Мексику на пикапчике с прицепом? Может, он хотел его здесь загнать?

— Перед отъездом Бикс сняла со счета часть денег. А потом еще раз, уже в Мексике. Двадцать тысяч — не такой уж плохой куш.

— Если только он знал, что у нее есть такие деньги.

— Здесь ему было гораздо легче выманить их у нее. Но мы должны найти хотя бы одного из них, чтобы узнать, что, черт возьми, с ними со всеми произошло?

Подумав, мы решили, что на этой стадии расследования нам лучше разделиться — я подвезу Майера до центра, а сам поеду к Эве Витрье.

Это был особняк, окруженный высокой каменной стеной. Осколки десятков тысяч разбитых бутылок, вцементированные в вершину стены, ярко сверкали в лучах утреннего солнца. Я нашел ворота, запертые на огромный висячий замок. На мой стук и крики никто не отозвался. Затем я обнаружил парадную калитку — крепкую и массивную дверь из мореного дуба, обитую железными полосками. Я нажал на кнопку звонка, находившуюся в каменной нише у двери, но ответа не последовало.

На узкую улочку за углом выходила еще одна дверь поменьше, рядом с которой находились еще одни ворота. Через них мог проехать грузовик внушительных размеров. Я начал звонить в дверь и только с третьей и последней попытки в ней открылось небольшое квадратное оконце и на меня глянуло широкое бронзовое бесстрастное лицо индейца.

Я спросил сеньору. Он сказал, что ее нет дома. Я спросил, когда она вернется. Он сказал, что не знает. Завтра? О, нет, может быть, через несколько недель, а может, и через год. Где она, в таком случае? Никто не знает. А кто тогда знает? Вы можете спросить у сеньора Гаоны. Кто он такой? Адвокат сеньоры. А где он? Разумеется, в своей конторе. Где его контора? В городе. В этом городе? Ясное дело, в каком же еще? На какой улице его контора? На Авенида Индепенденсиа. Номер дома? Не знаю, где-то на углу с Авенида Синко де Майо.

Сеньор Гаона оказался пожилым человеком, с маленького бледного лица которого не сходило брезгливое выражение. У стены за его спиной стояла пара алюминиевых костылей.

— По какому делу вы хотите видеть сеньору Витрье?

— Я хотел бы переговорить с ней по поводу двух американок, гостивших в ее доме.

— С какой целью?

— Сеньор Гаона, я оказываю любезность отцу Беатрис Боуи. Он пострадал в автомобильной аварии и поэтому не смог приехать сам. Он не получал известий от своей дочери в течение семи месяцев, и его интересует, как она здесь жила.

— Сеньора Витрье не стала бы обсуждать этот вопрос.

— Почему вы в этом так уверены?

Он заколебался.

— Вообще-то я не обязан объяснять такие вещи, но раз вы так настаиваете… Из своего великодушия она предложила этим двум молодым дамам пристанище, когда им негде было остановиться. После того, как они поссорились, одна из них уехала, а другая, как вам, должно быть, известно, погибла в автомобильной катастрофе в горах. Сеньоре Витрье пришлось выполнить свой долг — опознать погибшую и передать ее вещи в распоряжение полиции. Для нее это было тяжким испытанием. Не сомневаюсь, что у нее больше не возникнет желания ни вспоминать, ни обсуждать эту трагедию.

— Может, вы предоставите ей самой решать этот вопрос? Где я могу ее найти?

— Она очень, очень состоятельная женщина. Дом, который принадлежит ей здесь, всего лишь один из нескольких, разбросанных по всему миру. Мне же платят за то, чтобы я охранял ее от домогательств посторонних, а также следил, чтобы дом содержался в порядке.

— Что произойдет, если я напишу ей письмо?

— Оно придет сюда, в эту самую контору. Я прочту его и решу, стоит ли оно того, чтобы о его содержании узнала сеньора. Если я решу, что стоит, то перешлю письмо в ее банк в Цюрихе, а уж оттуда его отправят по тому адресу, где она проживает в настоящее время.

— И мое письмо не сможет миновать вас?

— Я объяснил вам ситуацию, сэр, куда более подробно, чем я обычно это делаю. И другого способа связаться с сеньорой Витрье вы не найдете. Таким образом, мы можем считать этот вопрос закрытым. Всего хорошего, сэр.

* * *

Десять минут спустя я уже сидел в оживленном офисе, переполненном симпатичными девушками в мини-юбках, и пожимал руку Энелио Фуэнтесу — другу Рона Таунсенда в местном административном аппарате. Сквозь стеклянную панель в стене с высоты тридцати футов открывался вид на огромный ангар, забитый жучками — «фольксвагенами», проходившими техосмотр и ремонт.

На вид Энелио было лет тридцать с небольшим. У него было красивое мужественное лицо, широкие плечи, узкая талия, черная челка, спадавшая на лоб, дружелюбная белозубая улыбка и крепкое рукопожатие.

— Старина Рон звонил мне насчет вас. Садитесь. Как вам нравится в нашем городе? О, хотите «Кровавую Мэри»? Отлично! Эй, Эсперанса, принеси-ка нам с мистером Макги по «Кровавой Мэри». И перестань строить ему глазки и вертеть задом. Мистер Макги терпеть не может уродливых коротышек.