Читаем И всё равно люби полностью

– Ох. Да. Лед. Отнеси лед. Обязательно.

Рут закрыла духовку, но боялась повернуться к нему, чтобы пылающие щеки ее не выдали. Боялась, что разревется, если только взглянет на него.

За спиной была тишина. Потом она услышала шаги – он пересек кухню, открыл морозильник, со стуком насыпал лед в специальное ведерко. С собой его принес, что ли? А люди ждут в гостиной. Как неловко. Ждут, пока появится хозяйка. Рут посмотрела на заляпанную и исцарапанную столешницу. Полоска ламината с краю отвалилась. Они с Питером несколько раз пытались приклеить ее, но она все равно отваливалась. Шрам на ее месте казался грязным.

Дом весь какой-то обтрепанный. Она не сомневалась, она знала это наверняка, и ее захлестнуло чувство унижения. Отчасти ведь дело просто в ее неаккуратности, небрежении. Она не слишком радела на тему хозяйства, всяких там домашних изысков-финтифлюшек. Жить им в доме было удобно, и это главное. Она была здесь счастлива. А другая причина, главная, – да в том, что у них никогда не было на это денег. Как глупо, она все эти годы работала, не получая ни цента. А ведь она выпускница колледжа Смит, а это что-то да значит! И на что же она пустила свое прекрасное образование?!

Да ни на что, впустую.

Работала бесплатно все эти годы, так работала, что в конечном счете все достанется людям вроде Чарли Финнея.

Питер никогда не брал себе денег вдоволь, все вкладывал обратно в школу, в учеников и даже в педагогов, обслуживающий персонал и их проблемы, выписывал чеки крупными печатными буквами, чтобы помочь оплатить обучение местным ребятам из Уайета, чьи заявления с просьбой зачислить их в Дерри просто разрывали ему сердце. Она не знала, какую часть своей зарплаты он таким образом вернул обратно школе, но вдруг поняла, что эта сумма гораздо больше, чем она предполагала, и гораздо больше, чем было бы справедливо или разумно.

Вот почему он всегда уходил от разговоров о пенсии! У них просто нет денег. Все свои деньги он потратил на других людей.

На подоконнике у окна над мойкой сгрудились его старые глиняные цветочные горшки, на некоторых осел белый налет. Паучник, вот дурачок, выпростал свои ростки – маленьких паучков.

Питер обожал его, поддевал пальцем крошечных паучков, и те в ответ легонько покачивались. Он прикасался к ним так, как щекочут ребенка под подбородком.

Она знала, да, он был бы чудесным отцом.

За окном тьма на небе сгустилась, стекла ниже, облака понемногу закрывали луну и звезды. Она припомнила прогноз погоды по радио – к западу возможны штормы.

Питер любил смотреть канал «Погода» по телевизору. Усядется в своем кресле – спина прямая, локти на коленях, в руках бокал.

«Боже правый! Ну и ну! – восклицал он время от времени, недоверчиво качая головой. – Ты только погляди, вот так разгулялась буря!»

За спиной послышался голос Чарли:

– Рут, день был тяжелым. Сначала Эд… Мне кажется, это потрясло Питера. Да всех нас потрясло. Меня потрясло! – добавил он с нервным смешком. – Не слишком-то хорошее начало для… – Он поколебался. – Рут, а Питер… Ну… С ним в последнее время все в порядке? Ты ничего не замечала? Может быть, какой-то стресс?

Рут мгновенно обернулась. Чарли побледнел.

– Стресс? – переспросила она. – Стресс? К чему такие обходные обороты, Чарли? Ты не хуже меня знаешь, сколько он работал, как трудно ему приходилось и как мало он получал помощи. Он очень хороший человек, – в ярости добавила она.

Она сжала кулаки, скрытые кухонными рукавицами, словно собираясь наброситься на него. Ну да, она выглядит нелепо, конечно. И опустила руки.

Но уже не могла остановиться, это было выше ее сил.

– Ты… Весь этот твой пижонский маркетинг, веб-сайты, шикарные видео, электронные рассылки и, как их, – она с трудом вспомнила слово, – блоги. Эти твои блоги! – с отвращением повторила она. – Все эти твои контакты с нужными важными людьми в модных школах. Все эти твои твиты, соцсети… А Питер хочет просто помогать людям, которые этого заслуживают, помогать детям, которым необходима его помощь. А не тем, у которых и без твоей помощи хватит денег, чтобы купить, что пожелается.

– Рут, – просительно перебил ее Чарли. Лицо его из белого стало красным.

Он смущен, но не зол, подумала она. Но не могла остановиться.

– Я знаю, знаю! – кричала она. – Конечно, богатые платят за тех, кто не может сам заплатить за себя. Это я понимаю. Спасибо, я прекрасно понимаю, как это работает. И Питер понимает, уж можно не сомневаться. И он тридцать пять лет старался, чтобы этот механизм работал без сбоев, он работал цивилизованно, индивидуально с каждым, искал людей, которые готовы помочь тем, кто беднее. А вы палец о палец не ударили, чтобы ему помочь. Он все время сражался один.

Слезы подступили совсем близко.

Чарли молча глядел на нее, по выражению его лица ничего нельзя было прочесть.

– Ты стараешься изменить это место, – выговорила она наконец. – А оно и без того было хорошим и остается хорошим!

Рут шарахнула по столу рукой, забыв, что не сняла рукавицу-прихватку, и оттого звук вышел глухим. Раздраженно стянула обе рукавицы и шлепнула ими по краю стола.