Читаем И ты, Брут... полностью

— А дачник! — жизнерадостно вскричал он, услышав мой голос. — Как тебе жилось в моем теремке?

Я замялся:

— Видишь ли, Серега, я еще на даче.

— От девчонки оторваться не можешь? — хохотнул мой приятель. — Старый развратник! Что, хороша девица?

Я окинул взглядом фигурку Насти.

— Да ничего вроде. Если дача не нужна, я еще денек здесь побуду. Не возражаешь? Ключи завтра занесу.

— О чем разговор? — возмутился Рыков. — Пользуйся сколько душе угодно. Мне для друга ничего не жалко.

Мы перекинулись еще двумя-тремя фразами, и я дал отбой.

Во второй половине дня часа в четыре Чума собрался и уехал в город, а мы с Настей пользуясь представившимся случаем побыть наедине, отправились в постель и предались любовным утехам с той пылкостью и нежностью на какую способны только горячо любящие друг друга люди. Сегодня по части любовной лирики я был в ударе и шептал на ушко девушки такие глупости, при воспоминании о которых у меня до сих пор краснеют уши. Настя отвечала мне изысканными фразами. В общем, мы до того увлеклись упражнениями по изящной словесности и физическими упражнениями, что напрочь забыли в каком пространстве и времени находимся. А когда я вернулся к действительности и взглянул на часы, то обомлел. Стрелки показывали пять минут десятого. До встречи с Костей оставалось меньше часа. Успею ли?

Проклиная себя в душе последними словами, — это ж надо так опростоволоситься! — я соскочил с тахты и стал наспех одеваться. Через минуту я был готов, чмокнул Настю в щеку, выскочил из домика и рванул по улице со скоростью спринтера при забеге на сто метров. На автобусной остановке я даже не притормозил. Не до экономии. Выбежал на дорогу и замахал рукой. Желающих подзаработать не оказалось. Я заметался по обочине как зверь по клетке. Наконец остановился похожий на рыдван грузовой автомобиль. На нем я доехал до города. Затем пересел на такси. К счастью, поспел вовремя, однако Кости на месте не оказалось.

Первые десять минут я ждал спокойно. Мало ли где мог задержаться бугай. Потом стал нервничать. Обошел вокруг парикмахерской, постоял на углу ее, посмотрел на звезды. Когда миновал час и стало ясно, что Костя не придет, я затосковал, чувствуя себя никчемным и ужасно одиноким в этом мире. "Неужели обманул? Испугался милиции и не пришел. А может и того хуже, забрал письмо у старушки и уничтожил его. Тогда прощай улика. Костя станет все отрицать и доказать уже ничего будет невозможно".

Оставалось одно: выяснить заходил ли Костя к старухе. Я ступил в темноту и направился через узкую полоску земли к пятиэтажке. В углу детской площадки под кустами живой изгороди, слегка раздвинув ноги и уткнувшись лицом в землю, лежал пьяный мужчина. Счастливый человек, ему все до фонаря. Я обошел пьяницу и ступил на тротуар. Мимо в обнимку прошествовала парочка и скрылась в подъезде. Я потоптался около дома, однако подняться к старухе не решился, достал из кармана сотку, листок из записной книжки бугая и стал набирать номер.

После трех зуммеров старческий женский голос с выражением произнес:

— Алло, я вас слушаю!

— Здравствуйте, бабушка, — сказал я, волнуясь. — Это Костя. Будем жить счастливо.

— Это ты, милок? — удивилась старуха. — Чего тебе? Я же письмо отдала, а больше ни о чем не ведаю…

Я отключил мобильник. С досадой подумал: "Значит, Костя приходил. Куда же он делся?" Моя рука потянувшаяся было к заднему карману джинсов, чтобы положить в него сотку, неожиданно замерла на полдороги. Я медленно повернул голову к детской площадке — и тут все понял. Уже на ходу, засовывая телефон в карман, заспешил к кустам живой изгороди. Пьяница лежал не шевелясь. Все в той же позе. Я присел на корточки, дотронулся до плеча мужчины. Тело уже начало остывать. С усилием перевернул человека на спину. Бледный желтоватый свет луны высветил в темноте квадратную челюсть, миниатюрный нос и широко открытые остекленевшие глаза. Передо мной лежал бугай. На сей раз его одежда была перепачкана не красной жидкостью, а густой липкой кровью. Я пошарил в карманах мертвеца, но как и следовало ожидать, письма не отыскал. Быстро поднялся и, не оглядываясь, зашагал к дороге.

Поздней ночью я прибыл в дачный поселок. Чума к этому времени уже вернулся из города, трезвый как стеклышко. Он и Настя, дожидаясь меня, сидели в разных концах комнаты. Между ними была стена отчуждения.

— Костя убит, письмо пропало! — с порога огорошил я своих компаньонов. — И не глазейте на меня, я говорю правду! Бугая убили незадолго до моего прихода. Когда я обнаружил труп, он еще не остыл. Думайте, что нам делать дальше.

Парочка некоторое время сидела в оцепенении. Санек опомнился первым.

— А что делать-то! — воскликнул он, вскидывая руки. — Рвать когти из города нужно, и чем скорее, тем лучше!

Настя, словно находясь в трансе, сидела на стуле, раскачиваясь взад-вперед. Ее взгляд был устремлен мимо Чумы в стену, уголки сложенных в усмешку губ, подрагивали.

— Куда? — спросила она безжизненным голосом.