Не люблю глубину. Я бы без колебаний спрыгнул с парашютом, нырнул со скалы в море и даже слетал бы в космос, но никогда бы по доброй воле не спустился в водолазном костюме на дно водоема. От одной только мысли о толще воды надо мной или подо мной меня охватывает панический ужас. И вот надо же именно мне при моей глубинобоязни досталось роль ныряльщика. Но вот нырнуть-то мне как раз не удавалось. Сколько бы я не подтягивался на веревке или же не отпускал ее конец я все время держался на поверхности. Сообразив, что законы физики мне не попрать, парни сгоняли к озеру и притащили со стройки небольшой железобетонный столб. Мы привязали к нему шнур и сбросили столб в воду. Теперь все получилось. Глубина канала даже у берега оказалась приличной — метра два с половиной. Дно илистое, усеянное корягами, кое-где покрытое нитеобразной, продавливающейся в ил растительностью, от прикосновения к которой меня всякий раз передергивало. К ледяной воде я быстро привык и уже не чувствовал холода. Я несколько раз прыгал в воду и, преодолевая силу течения, исследовал дно, но сейфа не обнаружил. Когда я разочарованный злой и уставший в очередной раз оказался на берегу, Чума стал стаскивать с себя одежду. Вот уж поистине непредсказуемый характер — все равно поступать Санек будет так, как ему хочется, а не так как его принуждают. Ох, уж этот непокорный гордый зек. Чума разделся, молча взялся за шнур, выуженный из воды при помощи привязанной к нему гибкой проволоки, и нырнул. Но и ему не удалось отыскать проклятый железный ящик. Свита императора косилась на нас, выражая взглядами и возгласами недовольство по поводу затянувшихся поисков и сомнение относительно правильности указания нами места схоронения сейфа. Мы с Чумой стояли на своем и, стиснув зубы, раз за разом по очереди бросались в канал. Безрезультатно. И вот, когда мы уже отчаялись отыскать пропажу, я совершенно случайно обнаружил ее, причем не в том месте, где предполагал. Отпустив в очередной раз конец шнура, я вынырнул, набрал в грудь воздуха, а потом по какому-то наитию снова нырнул и неожиданно наткнулся на арматуру, больно оцарапав ногу. Я успел ухватиться за железный прут, прежде чем меня снесло течением. Это была одна из приваренных к сейфу распорок. С радостным криком "Нашел!" я вынырнул из воды, засек относительно суши свое местоположение и выбрался на берег. К моему удивлению сейф оказался метров на двадцать дальше от того места, где мы его сбросили. Как ни тяжел был железный ящик, а вода сумела протащить его по дну солидное расстояние. Дело осталось за малым — произвести подъемные работы. Их выполнили с помощью тонкого буксировочного троса и привязанного к нему крючка. Чума нырнул, зацепил крючок за одно из монтировочных отверстий сейфа, а свита императора, поднатужившись, вытянула тяжеленный бронированный ящик на берег. Он весь был в иле и водорослях. В таком виде и водитель "Мерседеса", и водитель джипа вести сейф наотрез отказались. Нам с Чумой снова пришлось поработать. Санек очистил нашу находку от пучков водной растительности, а я при помощи взятых все в том же джипе ведра и тряпки отмыл ее от ила и глины. Наконец-то сейф погрузили в машину. Усаживаясь в джип, блондин мне небрежно бросил:

— Утопить бы вас в канале как котят, да жаль шеф не разрешил. Но ничего, наше знакомство еще не закончилось. Я с вами обязательно поквитаюсь! — Он хлопнул дверцей и приказал водителю: — Трогай!

Машины отъехали, а мы втроем так и остались стоять на дороге, провожая крутые тачки унылыми взглядами.

ЗВОНОК

На такси мы вернулись в город. Здесь с Настей расстались. Девушка поехала домой, а мы с Саньком зашли в ближайшее кафе, пропустить по сто граммов водки, чтобы не подхватить простуду после ледяной ванны. Выпить вторые сто граммов, как меня не уговаривал Чума, я отказался. Мне необходимо было кое-куда зайти, а появление там в пьяном виде недопустимо. Оставив парня в кафе, я отправился на автобусную остановку. По дороге домой заскочил на работу, где в ответ на извинения, за очередной пропуск занятий выслушал от завуча небольшую проповедь с употреблением словечек, которые никак не должны входить в лексикон руководителя детского учреждения. Тем не менее, премию Колесников мне вручил, хотя я от нее и отказывался. Заверив Ивана Сергеевича в том, что с понедельника — ибо завтра было воскресенье — я регулярно буду исполнять свой тренерский долг, я откланялся. От посещения ДЮСШ у меня остался на душе неприятный осадок. С ним я и добрался на троллейбусе до конечной остановки. Домой сразу не пошел, а отправился за хлебом в небольшой магазин, на пороге которого столкнулся с Лидией Ивановной. Седая как лунь старуха тут же оттеснила меня с крыльца к газетному киоску и заявила:

— Мне нужно с вами поговорить, Игорь.

— Мне тоже — настраиваясь дать отпор надоевшей старухе брякнул я, однако то, что я от нее услышал, заставило меня прикусить язык.