Читаем И снова девственница! полностью

И Остапа понесло! Поскольку все, с кем она танцевала, задавали один и тот же вопрос, а отвечать одинаково ей надоело уже на третий раз, Люба изгалялась, как могла, повергая в немой шок молодых и не очень джентльменов. Причём, чем старше был собеседник, тем забавнее была реакция. Самое невинное объяснение звучало, как «извечное противостояние дня и ночи», тем, кто повзрослее, скармливалась версия о «борьбе и взаимодействии света и тьмы», самым высокомерным она с непроницаемым лицом вещала про «экзистенциальный дуализм». Теперь добрая половина зала судачила о на редкость глубокомысленной прелестнице, что воспринималось прочим зверинцем, как вызов.

Как ни странно, но за маской было совершенно не страшно ни танцевать, ни флиртовать, ни ёрничать. Прикосновения не вызвали дрожи, они вообще ничего не вызывали, что радовало неимоверно. В глубине души Люба боялась, что не сможет нормально общаться с мужчинами, и именно поэтому решилась пойти на бал-маскарад, ведь в случае неудачи она могла попросту скрыться и не переживать о подмоченной репутации. А так она мягко вливалась в нормальность и вспоминала, что не все мужики сво. Язык маска развязывала пуще шампанского: девушка острила, как бритва, не сдерживалась в терминологии и вообще всячески отрывалась на почве философских измышлений. В конце концов, таинственная дама исчезнет ещё до боя курантов, так и оставив всех в неведении относительно скрывающейся личности.

* * *

Ворон, то ли в силу вечной занятости, то ли просто не хотел играть в бирюльки, ограничился строгим чёрным костюмом с белоснежной рубашкой. Чёрная маска, как никогда подчёркивала его птичий пофиль. Он, как и следовало ожидать, зорко следил за «Грэзиэной», ограничивая их общение с принцем до минимума. Более того, попытался поговорить, чуть не подпалив всю контору.

— Вы сегодня, как никогда прелестны, — твёрдой рукой он вёл замаскированную Ждару в томной вариации вальса. К слову сказать, танцы на маскараде отличались большей энергичностью и изрядной долей фривольности. — Я вижу, вам стало значительно лучше.

— Благодарю за комплимент, — женщина догадывалась, что главмаг ничего не упустил из вида, и уж тем более не купился на официальную легенду отъезда, — да, я прекрасно себя чувствую. То было сезонное недомогание, усиленное волнением от придворной жизни.

— Неужели? — он пытливо всматривался в синеву девичьих глаз и не понимал, что не так. На всякий случай проверил ауру — всё чисто. Тогда откуда странное чувство, что чего-то не хватает?

— Да, весной у меня такое бывает, ведь родителей убили примерно в это же время, — вовремя вспомнила нужные даты и притянула их в причинно-следственную цепочку.

— Даже так, — он сочувственно посмотрел ей в глаза и вновь ощутил подвох. Не было в них той изюминки, что так привлекла его. Необъяснимая тяга с самого начала знакомства неимоверно его раздражала. Он старался всячески её игнорировать, вёл себя жёстче, чем обычно. Для противовеса. Зато сейчас, когда она испарилась, Корд почувствовал тянущую пустоту в центре груди.

— Вы изменились, — задумчиво выдал маг.

— Есть немного, — осторожно ответила Грэзи.

— Впрочем, ладно, — он тряхнул головой, сосредотачиваясь на текущих делах, — с принцем танцевать не больше трёх танцев, один уже был.

Мужчина ожидал, что девушка, как обычно, парирует его высказывание чем-то вроде «какая щедрость, в прошлый раз только один дозволили», но она промолчала, лишь кивнула головой. Странно… И тут он краем глаза уловил подозрительный восторг на лице принца. Тот с восхищением взирал на нетривиально одетую девушку, трепетно прокручивая под рукой. Маг уже успел оценить и смелость наряда и эпатажные аксессуары, даже услышал жаркие обсуждения её интеллекта и безнравственности. О первом говорили мужчины, о втором — женщины. Проводив принцессу к опекуну, он откланялся и поспешил лично оценить прелестницу.

— Позвольте пригласить, — он протянул руку и слегка наклонил голову. Разница в росте позволял одновременно соблюсти этикет и смотреть в глаза, не выворачивая шею.

— Позвольте отказать, — Люба дрогнула под пронзительным прицелом агатовых глаз.

— Что ж так? — её янтарные очи сверкали в прорезях изящной маски, губы, возмутительно алые, так и притягивали взгляд.

— Я немного устала, хотелось бы попить, — абсолютно на автомате она обвила кистью подставленный локоть, очнулась только на полпути к столу.

— Подозреваю, вы сегодня бессчётное количество раз отвечали на один и тот же вопрос, но не могу не спросить, — он учтиво посадил даму в кресло, взял два бокала с соком и пристроился по соседству, — что означает сей дивный наряд?

Девушка сделала несколько глотков, прежде чем ответить:

— А как вы сами считаете?

— Дайте подумать, — оценивающим взглядом он прошёлся по алой розе на шее, обнажённым ключицам, спустился к лифу и завис, — день и ночь?

— В том числе, — подбодрила незнакомка, поправляя на плече слегка приползшее кружево.

— Свет и тьма? Извечная борьба? — Он стянул перчатки и протянул руку. — Позвольте?