31 марта в части проходило мероприятие под названием «Сдача задачи МЧ-2». С самого утра ничто не предвещало беды: лизол для намазывания на стены закончился, погода была весенняя и лишь волнительная бледность офицеров указывала на всю значимость происходящего. Но командир был трезв. Это и явилось причиной срыва вышеозначенного мероприятия.

На основании вышесказанного приказываю:

1. Всем офицерам части (кроме командира и находящегося неизвестно где ст. л-та Виктора Юрьевича) объявить выговор с занесением в грудную клетку;

2. После занесения офицерам, офицерам занести мне что-нибудь горючее;

3. Выпустить боевой листок на злобу дня, где в общедоступной форме показать крупные ошибки при сдаче задачи, с указанием градусности;

4. С водителем Сашей ничего не делать, потом разберёмся;

5. Заместителю командира провести занятие на тему «Отработка задачи МЧ-2 — это не только переписывание бумажек, но и, наверное, что-то ещё»;

6. начать подготовку к сдаче задачи МЧ-3»….

Командир так никого и не наказал. Для него, как и для всего Флота, наступили отчаянно трудные времена: он столкнулся с человеком мыслящим.

ГЛАВА 31 СЛУЖАЩИЕ МОИ

В такие трудные времена, да и не только в такие, но и всегда на море существуют они, человеки мыслящие. На хрупких плечах этих мыслящих, собственно говоря, всё и держится. Как правило, в столь скромной роли выступают две категории граждан: доктора и гражданские служащие (обычно это милые дамы, или женщины, если Вам так удобней).

Вояки же умеют лишь служить и постоянно, изо дня в день, жалуются на свою тяжёлую жизнь, выбивают положенные им субсидии в суде и на фоне плохой погоды часто болеют. Ах да, они же «прекрасно руководят», потягивая бутылочное пиво, лёжа на диване. И при всём при этом денежное довольствие у них выше и едят они лучше. Служащие же получают вдвое меньше, и жаловаться им абсолютно некогда, да и некому. В принципе.

А едят ли данные служащие? По выходным если только. Паёк они, в отличие от первых, не получают. Работают постоянно сверх нормы, права, принадлежащие им, попираются со всех сторон, и командование спускает на них свой гнев круглосуточно. И исполняют они обязанности начальников по полгода, поскольку у моряков отпуска упоительного продолжения. И с вредными условиями труда сталкиваются в процессе работы с радиацией. И стаж имеют обычный. Не льготный год за два, как у некоторых. Только служащие с их лошадиной выносливостью в силах тянуть этот неподъёмный воз. Силы эти берутся от безысходности. Вояки им постоянно, чуть ли не ежеминутно, твердят: «Не нравится — увольняйтесь. За вами очередь во стока-то человек». Такое вот отношение к служащим, вернее, отсутствие этого отношения.

Чтобы далеко не ходить, возьмём Михалыча, у которого войсковая часть проходила проверку. Обычную плановую ревизию, приплывшую с флота. Приплыла она затем, что проверку у военных проходят все и всегда. Чем же ещё на море заниматься?

Раньше, при уходе лодки в автономку (три — шесть месяцев минимум), проверка неслась лишь с эскадры. Сегодня же, выходит, если кто на неделю, (в смысле — в поход) то тут уже понаедет проверяющих тьма-тьмущая: и с флота, и с Министерства, и ещё откуда-то. Но, даже при всём при этом нескончаемом наплыве, высшему руководству всё равно занять себя нечем. Поэтому береговые морские части, наравне с кораблями, тоже проверяют круглогодично. Вот и СРВ Михалыча проверяли. От нечего делать.

Звездастые дядьки, приехавшие по данному поводу в базу, отметили часть в лучшую сторону, относительно других береговых частей. Естественно, они и обосновали, почему так случилось. Не прихоти же ради.

Оказалось всё до ужаса просто. Проверяющих шибко порадовали две вещи: чисто вымытые полы и гладко накрашенные стены. Затем уж только, в эпилоге, отмечались иные плюсы работы СРБ. Итог: первое место за год…