Читаем И плачут ангелы полностью

— И твой фургон останется при тебе! — добавил он.

По лесным полянам они ехали навстречу рассветному зареву. Стада буйволов расступались, пропуская путников, и вновь смыкались за их спинами. Огромные черные звери, которым массивные роговые наросты на голове придавали вид задумчивого достоинства, вздергивали мокрые носы, удивленно разглядывая проезжающих неподалеку всадников, и снова спокойно принимались пастись. Всадники едва замечали буйволов, не сводя глаз с широкой, покрытой шрамами от пуль спины Базо, который легко бежал впереди, указывая дорогу к низкой гряде холмов, чьи плоские вершины поднимались над лесом.

На первом же склоне лошадей стреножили и дальше пошли пешком. Перед ними уверенно перескакивала по скалам маленькая, похожая на серну антилопа-прыгун, а сверху грозно тявкал старый бабуин. Даже бегом Ральф и Гарри не могли угнаться за Базо, и тот остановился на полпути, на уступе, над которым поднималась отвесная стена до самой вершины. Без лишнего драматизма Базо мотнул головой, и его запыхавшиеся, вспотевшие после подъема спутники застыли, потеряв дар речи.

Зажатая в каменном склоне, словно сыр в бутерброде, вдоль всей скалы сколько хватало глаз тянулась горизонтальная жила толщиной в двадцать футов. Она была чернее ночи и в то же время отливала зеленью в косых лучах утреннего солнца.

— Вот единственное, чего нам не хватало в этой стране! — тихо сказал Ральф. — Горючие камни, черное золото — теперь у нас есть все.

Гарри Меллоу почтительно приложил руку к скале, точно паломник, прикасающийся к мощам святого.

— Нигде, даже в горах Кентукки, я не видел такого отменного угля, да еще в таких количествах!

Он сорвал с головы шляпу и с воинственным воплем швырнул ее вниз по склону.

— Мы богаты! — закричал Гарри. — Безумно, невообразимо богаты!

— Ну как, это лучше, чем работать на мистера Родса? — спросил Ральф.

В ответ Гарри схватил его за плечи, и друзья с радостными криками закружились в победном танце на узком уступе. Прислонившись к угольной жиле, Базо наблюдал за ними без тени улыбки на лице.

Две недели друзья размечали и столбили участки, где под землей мог находиться уголь. Гарри делал замеры с помощью теодолита, а Базо и Ральф вместе с командой помощников вбивали колышки и выкладывали по углам участков пирамидки из камня.

За это время в холмах обнаружили еще десяток мест в холмах, где на поверхность выходили богатые залежи поблескивающего угля.

— Запасов хватит на тысячу лет! — прикинул Гарри. — Хватит на паровозы и домны — на все, что необходимо новой стране.

На пятнадцатый день измотанные до предела друзья вернулись в лагерь во главе не менее уставшей бригады помощников-матабеле.

Новобрачная, лишенная мужа на целых две недели, выглядела бледной и потерянной, словно вдова на похоронах. Однако уже на следующее утро к ней вернулся румянец и глаза горели прежним огнем: она хлопотала над Гарри, наливая ему кофе и подкладывая груду ломтиков копченого мяса бородавочника и горку поджаренных страусиных яиц с ярко-желтыми желтками.

За завтраком, сидя во главе стола, поставленного в тени гигантских брахистегий, Ральф сказал Кэти на местном наречии мсаса:

— Дорогая, открой-ка бутылку шампанского — нам есть что отпраздновать! — Он поднял кружку, наполненную до краев. — Дамы и господа, выпьем за золото из шахт Харкнесса и за уголь из месторождения Уанки, а также за богатые запасы того и другого!

Они со смехом чокнулись и выпили до дна.

— Давайте останемся здесь насовсем! — сказала Вики. — Я невероятно счастлива и хочу, чтобы так продолжалось всегда.

— Мы немного задержимся, — согласился Ральф, обнимая Кэти за талию. — Я сказал доктору Джиму, что мы поехали охотиться на буйволов. Если мы вернемся без пары фургонов шкур, господин доктор заподозрит неладное.

Вечером подул легкий ветерок с востока. Ральф знал, что в это время года ветер не изменит направления всю ночь, а днем усилится от солнечного тепла.

К рассвету посланные на восток матабеле с двумя упряжками быков добрались до берега реки Гваай и срубили там две большие высохшие акации. Подожженные стволы вспыхнули, словно факел, и перепуганные быки помчались галопом. Погонщики направили их в противоположные стороны, поперек ветра. Каждая упряжка тащила полыхающее дерево, от которого разлетались искры и горящие ветки, поджигая высокую сухую траву. Через час лесной пожар распространился на много миль, и ветер с ревом гнал пламя на большую поляну, где стояли фургоны Ральфа. Клубы дыма плотной пеленой застилали небеса.

Ральф разбудил лагерь еще до рассвета и лично наблюдал за выжиганием травы на поляне: утренняя роса не давала огню выйти из-под контроля. Матабеле подожгли траву с наветренного края, и огонь выжег всю поляну до леса на противоположной стороне. Пламя затушили, когда оно подобралось к самым деревьям.