Читаем И плачут ангелы полностью

— Товарищ министр, — заговорила молчавшая до того Джанин. — Я попросила об этой встрече, потому что считаю, что в данном случае есть особые обстоятельства. Мистер Меллоу остался калекой на всю жизнь, и его единственное имущество — это яхта.

— Доктор Карпентер, мистеру Меллоу очень повезло. Земля нашей страны густо усеяна безымянными могилами мужчин и женщин, которые отдали за свободу гораздо больше, чем потерял мистер Меллоу. Если у вас нет более веских аргументов…

— Я думаю, такие аргументы у меня есть, — тихо ответила Джанин. — Товарищ министр, а ведь мы с вами уже встречались.

— Да, мне знакомо ваше лицо, — согласился Тунгата. — Никак не могу вспомнить, где именно я вас видел…

— Ночью в лесу, возле обломков самолета… — Джанин заметила в его глазах искорки узнавания. Пристальный взгляд словно проникал прямо в душу. На Джанин накатывали волны паники, она ничего не видела, кроме лица Тунгаты. Стало трудно дышать, земля под ногами закачалась. Джанин собрала волю в кулак и продолжила: — Да, вы победили, но в борьбе за победу не перестали ли вы быть человеком?

В темных глазах Тунгаты мелькнула тень, линия губ едва заметно смягчилась. Он посмотрел на свои сильные руки, лежавшие на столе.

— А вы умеете убеждать, доктор Карпентер.

Тунгата взял золотую ручку и написал короткую записку на листке из блокнота с личной монограммой. Выйдя из-за стола, он подал Джанин вырванный листок.

— На войне даже порядочные люди совершают чудовищные поступки, — тихо сказал Тунгата. — Война превращает нас всех в чудовищ. Спасибо, что напомнили мне об этом. Передайте записку адресату, и вы получите разрешение.

— Спасибо, Сэм.

Крейг смотрел на него снизу вверх, и Тунгата нагнулся, коротко обняв его.

— Иди с миром, друг, — сказал он на исиндебеле и выпрямился. — Доктор Карпентер, уведите его отсюда, а то я совсем размякну, — резко приказал министр и отошел к широкому окну.

Он не сводил глаз с зеленых лужаек, пока за спиной не закрылись двери, потом тихо вздохнул и вернулся за стол.

— Не могу поверить, что именно такой увидели Африку Робин и Зуга Баллантайн в тысяча восемьсот шестидесятом году, когда прибыли сюда на борту работоргового клипера «Гурон». — Крейг кивнул на высившуюся за кормой громаду Столовой горы, вечного стража южной оконечности континента. Голую каменную вершину окутывали серебристые облака; у подножия, словно ожерелье, протянулись ряды белых зданий, окна которых сверкали в утреннем солнце, как тысячи маяков. — Именно здесь началось великое африканское приключение моей семьи — здесь оно и закончится.

— Да, это конец, — согласилась Джанин, — но ведь и начало тоже.

Она стояла на корме, держась за стойку мачты. Последние месяцы, проведенные за окончательной подготовкой яхты, Джанин сидела на строгой диете: никакого вина, джина, сахара, соли и белого хлеба. В результате объем ее талии заметно уменьшился и ягодицы, выглядывающие из-под потрепанного края обрезанных джинсов, снова стали округлыми и тугими. Соленый морской воздух заставил виться волосы, подстриженные совсем коротко. Солнце позолотило кожу загаром, и темные пятнышки в уголках губ и на подбородке исчезли.

Джанин медленно поворачивалась, разглядывая горизонт.

— Крейг, море такое огромное. Тебе не страшно?

— Еще как страшно — до чертиков! — улыбнулся он. — Я не уверен, где именно мы пристанем к берегу — в Южной Америке или в Индии. Но ведь в этом-то и прелесть!

— Пойду сварю какао, — решила Джанин.

— Эх, лучше б хлебнуть чего покрепче!

— Ты же сам установил правило, запрещающее держать алкоголь на борту. Терпи теперь до Южной Африки. Или до Индии. Или куда там нас занесет.

Она нырнула вниз по трапу, «о не успела добраться до камбуза, как хрюкнуло радио над штурманским столом.

— Зулу Ромео Фокстрот. Говорит Кейптаун, прием.

— Джани, это нас! — крикнул Крейг. — Ответь им, пожалуйста! Наверное, кто-то из яхт-клуба хочет попрощаться.

— Кейптаун, говорит Зулу Ромео Фокстрот. Переходим на десятый канал, прием.

— Это яхта «Баву»? — Голос радиста раздавался совершенно отчетливо: антенна над пристанью все еще находилась в прямой видимости.

— Да, это «Баву».

— Для вас радиограмма. Готовы принять?

— Кейптаун, давайте.

— «Крейгу Меллоу ТЧК Мы готовы взять вашу книгу «Полет сокола» и предлагаем аванс в пять тысяч долларов и двенадцать с половиной процентов авторских ТЧК Ждем ответа издательство Уильям Хайнеманн Лондон».

— Крейг! — завопила Джанин снизу. — Ты слышал? Ты слышал это?

Не в состоянии вымолвить ни слова, он стиснул штурвал, глядя поверх носа яхты, которая мягко покачивалась на синих волнах бесконечного Атлантического океана.

Через два дня с юго-востока налетел неожиданный шторм. «Баву» накренилась, плотная зеленая масса воды перехлестнула через кокпит и смыла Джанин за борт — ее спас только штормовой леер. Крейг десять минут пытался втащить Джанин обратно на палубу. Все это время яхту бросало ветром из стороны в сторону, и кливер с оглушительным треском разорвался.