Читаем И плачут ангелы полностью

Он пожал прохладную костлявую руку деда, обтянутую сухой кожей, однако сохранившую крепость.

— Опять тебя с работы выгнали, — упрекнул Джонатан.

Челюсти у него были вставные, но прекрасно подогнанные, и рот не казался запавшим. Дед тщательно ухаживал за зубами, сиявшими такой же безупречной белизной, как и серебристая борода и шевелюра — это был еще один предмет его гордости.

— Нет, я сам уволился, — запротестовал Крейг.

— Тебя выперли.

— Ну, почти, — признался Крейг. — Не успели немного: я сам заявление написал.

Он в общем-то не удивился, что дед уже знал о последней неприятности в жизни внука. Никто не мог с уверенностью определить, сколько лет Джонатану Баллантайну, — Крейг считал, что ему должно быть за восемьдесят, другие давали не меньше ста. В любом случае возраст не мешал старику всегда быть в курсе всех событий.

— Подбрось меня к дому, — потребовал Джонатан и легко вскарабкался на высокое пассажирское сиденье. — Я поставил на лужайке у входа еще десяток мин, — похвастался он новыми улучшениями в системе обороны фермы.

Каждая осколочная мина представляла собой десять килограммов пластиковой взрывчатки, заложенных в цилиндр с металлическими осколками, который подвешивался на треноге, — детонация производилась электрическим выключателем, установленным в хозяйской спальне. Джонатан страдал хронической бессонницей, и Крейг представил себе безумную картинку: старик, одетый в ночную рубашку, сидит ночь напролет, держа палец на кнопке и надеясь, что какой-нибудь террорист подойдет достаточно близко. Эта война добавила деду лет двадцать жизни: Джонатан так не веселился со времен битвы при Сомме в Первую мировую, когда одним чудным осенним утром забросал гранатами сразу три пулеметных гнезда немцев, за что и получил Военный крест. Крейг подозревал, что первым делом всех новобранцев-партизан ЗИПРА учат держаться как можно дальше от Кингс-Линн и его сумасшедшего хозяина.

— Если нападут из-за холма, то я дам им пройти на минное поле, а потом обстреляю продольным огнем… — Поднимаясь по ступенькам веранды, он все еще объяснял планы отражения атаки, размахивая руками, и закончил туманным намеком: — Я только что изобрел секретное оружие и хочу испытать его завтра утром. Можешь посмотреть.

— С удовольствием, Баву, — поблагодарил Крейг с сомнением в голосе: в результате предыдущих испытаний вылетели все стекла в окнах кухни, а повар-матабеле получил ранение.

Крейг последовал за дедом на широкую тенистую веранду, увешанную охотничьими трофеями: рогами буйволов, антилоп куду и канна. По обеим сторонам входной двери, ведущей в столовую, стояли гигантские слоновьи бивни — такие длинные и изогнутые, что их кончики почти соприкасались под самым потолком.

Проходя мимо, Джонатан рассеянно погладил один из бивней — постоянные прикосновения в течение десятилетий оставили на толстой желтой кости отполированное пятно.

— Налей-ка нам по стаканчику джина, — велел дед.

Он перестал пить виски в тот день, когда правительство Гарольда Уилсона ввело санкции против Родезии: отказ покупать виски был личной местью Джонатана Баллантайна и попыткой разрушить экономику Британии.

— Да тут одна вода! — недовольно заявил дед, отведав приготовленной внуком смеси.

Крейг послушно добавил в его стакан джина.

— Вот теперь сойдет! — Джонатан уселся за письменный стол, поставив хрустальный стаканчик на медное пресс-папье, обтянутое кожей. — Ладно, рассказывай, что на этот раз приключилось. — Он внимательно посмотрел на Крейга.

— Баву, это долгая история. Не хочу утомлять тебя скучными подробностями.

Крейг сел в глубокое кожаное кресло и с преувеличенным вниманием принялся изучать обстановку комнаты, хорошо знакомой с детства: читал названия книг на толстых сафьяновых переплетах, изучал коллекцию голубых шелковых ленточек, которыми награждались племенные быки Кингс-Линн на всех сельскохозяйственных выставках, проводимых к югу от Замбези.

— Рассказать тебе, что я слышал? — предложил Баву. — До меня дошли слухи, что ты отказался выполнить законный приказ твоего непосредственного начальника, то бишь главного инспектора заповедника, и затем нанес этому достойному человеку оскорбление действием, а именно — ударил по голове. Чем и дал ему предлог уволить тебя — предлог, который он скорее всего отчаянно пытался найти с того самого дня, как ты приступил к своим обязанностям.

— Слухи несколько преувеличены.

— Не улыбайтесь мне этой вашей ангельской улыбочкой, молодой человек! Ничего веселого я здесь не вижу, — сурово заявил Джонатан. — Ты действительно отказался участвовать в отстреле слонов?